СКАЗКИ

СЫН ПАХАРЯ

Однажды один крестьянин пошел в поле пахать землю. В полдень его жена захотела послать мужу обед. А у этого крестьянина был семилетний сын. Он сказал матери:

— Мать, дай-ка я понесу обед отцу.

— Сынок, ты мал, ты не найдешь отца, — ответила мать.

Сын стал упрашивать:

— Не бойся, матушка, молю тебя. Дорогу я знаю, дай понесу обед.

Мать, наконец, согласилась, завязала хлеб в узел, прикрепила ему на спину, похлебку налила в миску, дала сыну в руки, и тот пустился в путь.

Малыш не заблудился — доставил обед прямо отцу.

— Сынок, как это ты нашел меня? — спросил отец. — Коли так, возьми, понеси обед к роднику, я туда приду, и поедим.

— Нет, отец, — сказал сын, — маленько обождем, сейчас к нам подъедут два гостя. Как подъедут — и поедим с ними вместе.

— С чего это ты взял, что к нам гости едут? Неужто не знаешь, что люди мы простые? Тысячу раз говорил я тебе, чтоб ты зря не болтал! Поди расстели супру (скатерть), маленько отдохну, приду, — сказал отец.

А в это время издали показались два всадника. Когда они приблизились, мальчик сказал им:

— Пожалуйте, пообедайте с нами!

Всадники удивились и глазами-бровями дали знать друг другу — дескать, что бы это могло быть хорошего у таких бедняков, что собираются их потчевать...

Мальчик, недолго думая, разложил еду и предложил всадникам покушать с ними. Те сошли с коней, поели и поблагодарили пахаря и его сына.

— Господа, откуда едете и куда держите путь? — спросил после обеда гостей сын пахаря.

— Сын нашего царя тяжело захворал, вот мы и едем в Алеп (Алеппо) за врачом Лохманом. Говорят, только он и может его исцелить, — ответили всадники.

— Лохман сейчас не в Алепе, а в городе Шаме, — сказал мальчик.

— С чего ты взял, что он в Шаме? Нам известно, что он в Алепе.

— Это уж мое дело. Послушайтесь меня, не ездите зря в Алеп, поезжайте прямо в Шам, он живет на краю города, вы его там встретите, возьмете и повезете с собой.

Всадники поступили так, как им посоветовал мальчик, — нашли врача Лохмана и повезли его с собой к царевичу.

— Откуда вы узнали, что я в Шаме, ведь об этом никто не знал? — дорогою спросил Лохман у всадников.

Те рассказали про сына пахаря. Услыхав об этом, Лохман весь затрясся. «Если в такие годы мальчик до того умен, так что же из него выйдет, когда он подрастет! Отнимет он у меня хлеб и опозорит меня! Я должен во что бы то ни стало его погубить!» — думал Лохман про себя.

Когда они приехали к царю (царь сидел в Багдаде), тот спросил Лохмана:

— Что нужно сделать, чтобы мой сын выздоровел?

Лохман нарочно стал подольше расспрашивать и щупать больного, как будто хотел определить болезнь, хотя с первого же взгляда узнал, чем исцелить царевича, и, наконец, сказал царю:

— В Анатолийской земле живет семилетний пахарь. Твои всадники знают его. Нужно доставить сюда этого мальчика, зарезать его, достать из него почки и сердце и дать их покушать царевичу, — тогда он исцелится и будет как новорожденный, — другого средства нет.

Царь немедленно снарядил гонцов и приказал им хитростью ли, деньгами ли, но заманить и доставить сына пахаря.

— Только смотрите, — сказал царь гонцам, — не заикнитесь, что его хотят убить. Говорите, что царю он нужен на время, и потом вернется к себе домой.

Долго ли, коротко ли ехали всадники и, наконец, приехали они в Анатолийскую землю, нашли пахаря и передали ему волю царя.

Услышав об этом, пахарь опечалился и сказал:

— Да здравствует царь, откуда он знает меня и моего сына?.. Человек я бедный, на что ему мой сын?..

Умный мальчишка сейчас же догадался в чем дело и тайком сказал отцу:

— Ты не бойся, бери за меня от царских гонцов сколько можешь денег, — я поеду. Бог милостив — не пропаду...

Эти слова мальчика подбодрили пахаря; он потребовал за мальчика от гонцов много золота и отпустил его.

Гонцы, прихватив мальчика, радостные вернулись к себе и показали его царю и Лохману. Так как в тот день у царя было много других важных дел, он велел визирю держать у себя мальчика до следующего утра.

Визирь вместе с мальчиком пошел к себе, поместил его в особой комнате, а сам стал у дверей на страже и принялся вздыхать и охать.

Мудрый мальчик заметил это и спросил визиря о причине его горя. Визирь, испустив глубокий вздох, сказал:

— Горя у меня до сего дня не было, а сейчас я горюю потому, что утром тебя, по приказу Лохмана, должны зарезать, вынуть из тебя сердце и почки и дать их покушать царевичу.

— Если ты меня жалеешь, так окажи милость. Найди в городе покойника моих лет, достань его сердце и почки, покажи их царю и Лохману, но про меня скажи, будто я хотел убежать, а меня настиг ты и убил — и эти почки и сердце вынул из меня. Этак спасемся и я, и ты!

Визирь послушался мудрого мальчика, достал еще теплого покойника, вынул из него сердце и почки, понес, их и полошил перед царем и Лохманом.

Когда те спросили визиря, как это он убил мальчика до срока, тот им рассказал, что мальчик хотел убежать, и пришлось поймать, отрубить ему голову мечом, а почки и сердце он вынул и доставил царю. Лохману только этого и хотелось. Он поверил словам визиря, очень обрадовался и тотчас исцелил царевича, — конечно, не почками и сердцем покойника, а с помощью лекарств. А визирь ночью тайком послал сына пахаря к нему на родину.

Много ли, мало ли протекло с тех пор времени, но вот однажды мысирские (египетские) рыбаки с утра до вечера бились у воды и не могли поймать ни одной рыбы. Под вечер, когда рыбаки хотели вернуться к себе, один из них сказал:

— А ну-ка я на мое счастье еще разок брошу невод — авось что-нибудь да поймаю, — бросил невод и вытащил одну до того красивую рыбку, что от блеска ее красоты больше семи секунд под ряд нельзя было смотреть на нее.

— Вот ровно двадцать лет я рыбарю, — сказал рыбак, поймавший рыбку, — а такой прелестной рыбки не видывал. Понесу-ка я ее к царю, он мне за это даст «пешкеш» (подарок)...

Когда рыбаки доставили рыбку царю, он долго не мог отвести от нее глаз и, вдоволь налюбовавшись, велел понести показать ее царице. Царица, узнав об этом, велела сказать царю через своих служанок, что она пустит в свои покой рыбку только в том случае, если рыбка не самец, а самка.

Услышав об этом, рыбка подпрыгнула в чаше и громко засмеялась. О смехе рыбки немедля дали знать царю.

«Знать, что-нибудь тут да кроется, — неспроста рыбка засмеялась!» — подумал про себя царь и велел непременно узнать причину смеха рыбки. Собрали всех мудрецов и ученых, но никто из них не мог разгадать этой тайны. После долгих расспросов, узнали, что тайну эту может разгадать лишь мудрый сын пахаря, живущий в Анатолийской земле. Царь приказал послать за ним.

На этот раз отец также не хотел отпустить сына, но тот успокоил его, сказав: «Ты бери за меня золота, сколько дадут, и не печалься, — авось не пропаду».

Приехав в землю царя, сын пахаря явился к нему, поклонился семь раз и на восьмой скрестил руки и стал. Царь рассказал ему про смех рыбки и велел разгадать причину. Быстро смекнув, в чем тут дело, мальчик ответил:

— Царь, будь здоров, знаю причину смеха рыбки, но не скажу!

Как ни заставлял его царь объяснить причину, тот заупрямился и не отвечал. Чтоб его запугать, царь велел посадить мальчика в темницу, наказав утром отрубить ему голову, если он не расскажет тайны смеха рыбки. Утром опять царь стал убеждать его выдать тайну, но мальчик молчал. Тогда царь велел отрубить ему голову.

— Ежели так, царь, — попросил мальчик, — разреши мне рассказать тебе сказку, а уж потом поступай со мною, как хочешь. Царь разрешил.

«Однажды один царь пошел на охоту, — начал мальчик. — Долго он бродил и почувствовал сильную жажду. Но кругом воды не было. Жажда изводила царя.

— Дам что угодно тому, кто раздобудет мне чашечку воды! — сказал он своим людям (до того ему хотелось пить)...

Наконец одному из людей царя удалось в расщелине камня найти немного воды. Осторожно собрав ее в чашку, он понес царю, и тот, взяв чашку, хотел было поднести ее ко рту, как находившаяся неподалеку от царя собака толкнула его руку своей лапкой и разлила воду.

— Подлая ты тварь, неужто жалко тебе каплю воды, которой я хотел утолить жажду! — сказал царь и ударом меча рассек животное пополам.

— Царь-государь, это неспроста толкнула она тебя лапой, зря ты убил собаку,— заговорили люди царя. — Дай-ка сначала попить немного этой воды одному из коней, а затем пей и ты.

Не успел конь глотнуть этой воды, как сейчас же раздулся, лопнул и околел.

— Жаль, зря я погубил бедную тварь! — сказал царь, увидев это.

Рассказав сказку, мальчик добавил:

— Смотри, царь-государь, как бы ты не сожалел, приказав отрубить мне голову. Подумай хорошенько!..

При этих словах царь задумался и велел вновь взять и посадить мальчика в темницу.

На следующее утро опять привели мальчика к царю. Царь сколько ни старался, заставляя его объяснить причину смеха рыбки, но мальчик, словно сел на коня сатаны... заупрямился — и царь ничего не мог с ним поделать. Тогда он вышел из себя и велел взять мальчика и отрубить ему голову.

— Царь, воля твоя, — сказал сын пахаря, — поступай, как знаешь, но прежде чем меня убить, позволь расскажу еще одну сказку.

Царь согласился, и тот начал:

«У одного царя был любимый визирь. Однажды этот визирь позвал к себе в гости царя со всеми его домочадцами. После обеда, когда все были навеселе, визирь решил показать на дворе игру обезьяны. С царем вышла и царица, оставив своего грудного ребенка в колыбели, под охраною верного царского пса. Откуда ни возьмись, из щели в стене выползла змея и хотела ужалить ребенка, но пес, увидев это, бросился на змею, впился в нее зубами и задушил... Убив гада, пес выбежал на порог и стал облизывать окровавленные лапки. Заметив окровавленного пса, царь решил, что он погубил его сына, и, недолго думая, выхватил меч и рассек пса пополам. Но войдя в сени и увидев искусанную змею и здорового ребенка в колыбели — царь поразился. Уже было поздно, животное было мертво. Царь сильно опечалился, что зря убил верного пса».

Рассказав это, мальчик обратился к царю:

— Царь-батюшка, смотри, как бы и ты так же не пожалел, приказав меня убить!..

На следующее утро вновь привели мальчика к царю.

Тот опять заупрямился и твердил: «Знаю, да не скажу!»

На этот раз царь вышел из себя и закричал:

— Уберите его и отрубите ему голову! Чтоб я его больше не видел!

— Царь, — сказал сын пахаря, — я не ропщу, пусть польется моя кровь во славу тебя, но умоляю, выслушай еще одну сказку, а уж после нее поступай со мною, как хочешь!

Скрепя сердце, царь дал свое согласие, и сын пахаря начал:

«У одного царя была красивая птица, которую он очень любил. Однажды эта птица, сидя на коленях царя, сильно опечалилась — насупила брови.

Заметя это, царь спросил:

— Что стало с тобою, птичка-джан, — неужто тебя обижают у меня?

По велению бога, птичка получила дар речи и ответила:

— Царь, да будет длинна жизнь твоя! Ведь должен ты знать, что у меня есть мать и отец, я не родилась из стенного отверстия! Как это ты ни разу не сказал мне — полети к родным, повидайся с ними и вернись!.. Как же мне не опечалиться после этого!

При этих словах царь велел распахнуть двери и сказал птице:

— Да будут благословенны родные твои! Лети, повидайся с ними и передай им от меня привет!..

Птица радостная улетела к родным, осталась у них пятнадцать дней и вновь прилетела к царю.

Перед расставанием с родными птица сказала им:

— Вот я улетаю к своему царю, что же вы дадите мне для него?

Отец и мать птицы дали ей две косточки яблони, чтоб та доставила царю в подарок от них.

Птица, держа в клюве косточки, прилетела в землю царя и, проникнув в его покои, опустилась рядом с ним и положила косточки царю на колено.

Царь, расспросив о здоровье ее родных, взял косточки в руки, показал своим визирям, потом, вызвав садовника, велел посадить косточки в саду.

Садовник исполнил волю царя, посадил косточки, и спустя несколько лет выросли две дивные яблони, равных которым не было во всем царском саду. На яблонях тех выросло по одному яблоку. Садовник решил яблоки эти, как только они хорошенько поспеют и зарумянятся, поднести царю и получить за них подарок. Но как-то утром, подойдя к яблоням, он заметил, что одно из яблок сорвалось с ветки и упало наземь. Недолго думая, он взял яблоко и понес его к царю. Диву дались люди царя, увидев яблоко — до того оно было красивое.

— Дай-ка, царь-батюшка, попробуем, каково оно на вкус,— сказал один из визирей.

Царь достал из кармана ножик с алмазным черенком, снял корку с яблока, отрезал кусок и хотел было взять его в рот, но птица царя быстро подлетела к нему и так сильно ударила крылом по руке царя, что отрезанный кусок яблока отскочил от него на семь мер. Все поразились.

Царь до того разгневался, что схватил птицу за ножки и разорвал ее пополам:

— Жадная ты тварь, неужто жалко было тебе, чтобы я съел ломтик яблока, выросшего из принесенной тобой же косточки!

— Царь, ты зря погубил птицу! Тут что-то кроется. Дай-ка дадим кожуру ягненку, посмотрим, что станется с ним, — сказали люди царя.

Царь велел привести ягненка. Но не успел тот взять в рот кожуру от яблока и глотнуть, как весь распух, лопнул и околел.

— Тысячу раз жаль мою птицу! Зря я ее погубил! — сказал царь при виде этого и велел на следующий день обезглавить садовника и его жену.

Когда садовник, весь дрожа от страха, пришел домой и рассказал о воле царя жене, та наказала мужу принести другое яблоко.

— Лучше помрем, съев яблоко, чем если отрубят нам головы, — сказала она.

Садовник одобрил слова жены, пошел, сорвал другое яблоко и принес домой. Но, съев это яблоко, оба они сильно помолодели.

Когда утром палачи пошли за ними, они очень удивились, увидев их помолодевшими. Дали знать царю. Тот вызвал садовника и его жену и расспросил их — как это случилось, что они так помолодели.

— Царь, будь здоров, — сказал садовник, — яблоки те были райские. То, что сорвалось с ветви, может быть, было отравлено укусом змеи, потому-то ягненок и погиб, съев кожуру от него...

Царь даровал им жизнь».

— Царь-батюшка, — кончил я свою сказку, — сказал сын пахаря, — воля твоя: прикажи меня убить. Но, смотри, как бы после не раскаялся и не сказал: «Почему я зря погубил сына пахаря, — может, когда-нибудь он понадобился бы мне!»

Тогда царь снова стал просить его, чтобы рассказал причину смеха рыбки, обещав даровать ему жизнь.

— Я рассказал три сказки. Так и быть, расскажу причину смеха рыбки, но не тут. Прихвати арбуз, пойдем к царице — поедим, и там же зараз я расскажу, чтоб узнала об этом и царица, — ответил мальчик.

Царь немедля приказал подать арбуз, воткнул в него свой ножик с алмазным черенком и, дав арбуз сыну пахаря, вошел вместе с ним к царице.

Когда они входили в покои царицы, мальчик тайком вынул из арбуза царский ножик и спрятал его.

— Ну, теперь рассказывай причину смеха рыбки, — сказал царь мальчику.

— А вот сначала съедим арбуз, а потом расскажу, — ответил мальчик.

Когда захотели разрезать арбуз, увидели, что нет ножика. Поискали тут и там — но все напрасно, ножика не оказалось.

— Царь-батюшка, тут кроме нас никого не было, чтоб можно было обвинить его в краже ножа. Если его украли, так украл один из нас: прикажи обыскать сначала меня, если не найдешь — по очереди обыщите остальных.

При этих словах сын пахаря сбросил с себя одежду и дал себя обыскать. Ножика у него не оказалось.

Когда царь захотел сбросить с себя одежду, мальчик не позволил:

— Ты, царь-батюшка, малость повремени, — сказал мальчик. — Мне кажется, что ножик вот у той служанки, что в голубом платье стоит рядом с царицей. Сначала обыщите ее.

При этих словах царица взволновалась и закричала:

— Что это вы, головами своими играете, что ли! Слыхано ли дело, чтоб перед мужчиной раздевали женщину, да притом девушку!

— Если так — я не расскажу причину смеха рыбки, — вставил сын пахаря.

Царь рассвирепел и приказал, чтоб немедленно раздели прислужницу и обыскали ее.

Кто тут посмел бы перечить и идти против воли царя! Мигом вытащили упиравшуюся служанку и раздели ее. И что же оказалось!.. Перед ними была не дочь Евы, а сын Адама. За нею раздели всех остальных сорок служанок и увидели, что они все вода на ту же мельницу!..

— Царь-батюшка, — вмешался мальчик, — теперь тебе ясно, почему засмеялась рыбка? Твоя царица, чтобы казаться скромной, не хотела впустить к себе в покои рыбку-самца, — ну как было не засмеяться бедной рыбке!

Но царь в бешенстве прервал парня и приказал отрубить головы и царице, и всем сорока служанкам, а сына пахаря усыновил, завещав ему свое царство.

С неба упали три яблока: одно рассказчику, другое тому, кто слушал, третье тому, кто услышал.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее