СКАЗКИ

СКАЗКА О СЫНЕ ПАХАРЯ ОГАНА

Жил-был пахарь, по имени Оган, и был у него один непутевый сын. Когда все усилия пахаря поставить на путь-дорогу сына оказались напрасными, отец решил его отослать от себя.

— Жена, хочу сына отдать в ученье мастеру, — сказал он жене.

— Ладно, отдай, — ответила та.

Взял пахарь сына и пустился в путь. Долго ли, коротко ли они шли, но вот, наконец, дошли до жилого места.

— Вот так дело, — сказали разбойники, — мы, рыща по горам и долам, ищем дичь, а она сама явилась к нам! Кто ты будешь и из каких краев? — спросили они пахаря.

— Да вот привел сына отдать в ученье. Разбойники расхохотались.

— Как же, как же, дядя, возьмем его, не откажем, коли ты хочешь, чтобы сын твой тоже занимался разбоем.

— Пусть занимается, ведь дает же ремесло ваше вам хлеб, пусть и он тоже этак зарабатывает себе хлеб.

— Переночуй, дядя, с нами и утречком возвращайся домой. Когда сын твой научится нашему ремеслу, мы его отдадим назад тебе.

На следующее утро разбойники велели сыну пахаря взять кувшин и пойти за водой. Тот взял кувшин, пошел к роднику, погрузил его в воду, но лишь стал тащить полный кувшин из воды, как почувствовал, что его кто-то тянет. Дернув кувшин, парень заметил белую руку. Не смутившись, одной рукой он схватил кувшин, другой — показавшуюся в воде руку. Из родника раздался крик, и кто-то запустил в сына пахаря чашей. Сын пахаря выпустил руку. Чаша его не задела и упала неподалеку от родника.

Вытащив полный кувшин воды, сын пахаря поднял чашу, вычистил ее, положил в карман и направился к разбойникам. При виде парня разбойники удивились.

— Откуда ты достал воду? — спросили они.

— Из родника, что возле дома.

Тут он рассказал им о том, что с ним случилось, и, достав из кармана чашу, протянул ее главарю разбойников. Тот, взяв ее в руку, так и ахнул. Затем, встав с места, он поцеловал мальчика в лоб и сказал:

— Цены нет этой чаше, паренек, ты нам большую услугу оказал. — А потом он обратился к товарищам. — Ну, ребята, грешно нам после этого разбоем заниматься. Продадим мы эту чашу, и выручки нам вдоволь хватит на весь ваш век. Приведите моего коня, я сейчас же поеду продам чашу, а вернусь — выручку разделим между собою.

Главарь разбойников сел на коня, поехал в город продать чашу ростовщикам. Никто из ростовщиков не мог купить ее.

— Чашу эту может купить один лишь ростовщик, торгующий на большом базаре, — сказали они.

Этот ростовщик взял чашу и, осмотрев ее, сказал главе разбойников:

— Вещь эта очень дорогая, — пойдем к царю, пусть он назначит цену, и я ее куплю.

Когда пришли к царю, ростовщик бросился ему в ноги:

— Вот, царь, та самая чаша, что украли у меня несколько лет тому назад из лавки. Вора теперь я нашел, вот он. Молю тебя отнять у него чашу и вернуть ее мне.

— Откуда достал ты эту чашу? — спросил царь у главы разбойников.

Тот рассказал все, как было. Царь приказал привести остальных тридцать девять разбойников и парня. Парень, явившись, семь раз поклонился царю и стал перед ним.

— Чашу добыл я, — сказал он. — Хочешь, побьемся об заклад: если я добуду еще одиннадцать таких чаш, ты выгонишь из своей страны всех ростовщиков, не добуду — вели отрубить мне и всем моим товарищам головы.

Царь приказал заключить разбойников в темницу, а парню — доставить одиннадцать таких же чаш.

Парень сел на коня главы разбойников и пустился в путь. Долго ли, коротко ли он ехал, наконец, приехал в богатый город. Он постучался на окраине города в дом, и, когда вошел, увидел старуху, до того насупившую брови, что если бы с них упала блоха — разбилась бы на сто частей.

— Нани, чего это ты насупилась? — спросил парень.

— Эх, оставь меня в покое, ешь свой хлеб и сиди — молчи.

— Умоляю, расскажи о причине твоего горя, — может, я тебе пособлю!

— Пробовали мне помочь парни получше тебя, — все напрасно, ничего не выходило.

— Нет, нани, молю тебя, расскажи.

— У царя нашего был прекрасный сын. Умер он. Похоронили мы его. Днем он остается в земле, а по ночам труп его кто-то вынимает из могилы, и саван на нем оказывается изодранным в клочья.

— Ну, нани, убери, еду — не хочу больше есть.

— Почему, сынок?

— Не хочу, пища становится мне поперек горла.

Тогда старуха повела парня к царю.

— Вот, царь, — сказала она, — этот парень вызывается так охранять могилу твоего сына, что никто до него не дотронется. «Если не сумею, — говорит, — пусть отрубят мне голову».

— Поди, охраняй! — приказал царь. Парень пошел и спрятался несколько поодаль от могилы. В полночь видит: прилетели к могиле три голубя, сбросили с себя перья, превратились в трех красавиц и стали беседовать между собой.

— Ну, что, может, покушаем сначала, а потом приведем царевича, — сказала одна.

— Да чтоб обрушился твой кров, разве мы сможем глотать пищу, оставив спящим такого чудесного парня ? — ответила другая.

Третья расстелила скатерть, взяла в руку красную палочку, ударила ею по скатерти и сказала:

— Скатерть, раскройся!

Скатерть покрылась тысячью яств. После этого они подошли к могиле, и одна из них, ударив палочкой по могильной плите, промолвила: «Камень отодвинься!» Камень отодвинулся. Ударив по земле, сказала: «Земля, раскройся!» Земля раскрылась. Достали они из могилы труп, положили на землю, и царевич сейчас же ожил и сел, как только ударили его палочкой. Потом они нарядили царевича в новые платья, повели к скатерти, посадили против себя, а сами расселись в ряд.

Заметив это, парень сказал про себя: «Вот и хорошо, что девы расселись рядышком, — выпущу стрелу, и царевича не задену».

Как только сын пахаря выпустил стрелу, девы пришли в замешательство, побросали скатерть и палочку, едва надели на себя перья и улетели. Сын пахаря подошел к царевичу с мечом в руке и сказал:

— Здравствуй, царевич! — Здравствуй, братец!

— Я — страж твоего отца, давай-ка сядем, малость поедим.

Поели. Сын пахаря сказал царевичу:

— А теперь давай я водворю тебя обратно.

— Умоляю, не делай этого, пойдем лучше вместе со мною во дворец.

— Нет, нельзя, ты должен войти в могилу.

Привязывая скатерть к спине, он на конце скатерти заметил кольцо, снял и надел его на палец. Потом, взяв палку, ударил ею по могиле, и царевич вошел в нее и покрылся землей.

С наступлением утра пришли люди царя к могиле и с удивлением заметили, что камень на ней не сдвинут. Доложили об этом царю. Когда сын пахаря явился к нему, тот спросил:

— Как это ты уберег могилу?

— А вот приходите с царицей — увидите. Царь, царица, назиры, визиры и сын пахаря пришли посмотреть могилу.

— Видишь, царь, камень не сдвинулся с места. Что бы ты дал, царь, если бы я живым доставил твоего сына из могилы?

— Все, что ты захочешь.

— Ну, если так, возвращайтесь вы все домой, я добуду царевича и приведу.

Не успели царь и царица с назирами и визирами придти домой, как за ними вошел сын пахаря об руку с царевичем.

— Вот, царь, твой сын!

Царь и царица несказанно обрадовались:

— Требуй, что хочешь!

Сын пахаря, достав чашу, попросил у царя одиннадцать таких же чаш.

— Из-за них сорок моих братьев томятся в темнице, — сказал сын пахаря.

— Сынок, таких чаш у меня нет, потребуй дочку, казну — все, что хочешь, дам, но таких чаш нет у меня.

— Если так, ничего не хочу, — сказал парень и, сев на коня, уехал.

Долго ли, коротко ли он ехал — наконец, попал в большой город у берега моря. Войдя в один из окраинных домов, он встретил там человека, удрученного скорбью.

— Братец, как мне быть, — рад от души, что ты пришел ко мне в гости, да больно мне, что нечем тебя угостить.

— Не печалься, еды у меня много.

Сказав это, сын пахаря достал скатерть, ударил ее палкой, и она раскрылась, полная снеди. После того как хозяин дома и его домочадцы наелись вдоволь, сын пахаря попросил рассказать — почему город сидит без хлеба.

— У нас нет места для пахоты, братец.

— А откуда же вы получаете хлеб?

— Морем с того берега доставляли. — Почему же не доставляют теперь?

— Видишь ли, из моря высунулась чья-то рука. Едем отсюда на тот берег — ничего, пропускает; но когда, нагрузив корабли зерном, возвращаемся назад, рука эта опрокидывает корабли, и мы не знаем, как с ней бороться.

— А если я поеду, нагружу корабли всяким добром и вернусь, царь мне даст то, чего я хочу?

— Да он тебя озолотит.

— Коли так, встань-ка, пойдем к царю. Явившись к царю, сын пахаря сказал:

— Что ты мне дашь, царь, если я поеду, нагружу корабли всяким добром и вернусь с ними в твое государство?

— Что только ни пожелаешь.

Парень снарядил сорок кораблей, переправился на другой берег, нагрузил их зерном и повернул назад.

На обратном пути, среди моря, он видит — высунулась белая рука с браслетом у кисти. Парень не растерялся — схватил ее и стал тянуть к себе, но рука не далась, а ушла в море, только браслет остался у парня. Тогда сын пахаря пустился в дальнейший путь и благополучно прибыл в город с нагруженными кораблями. Горожане ликовали от наступившего изобилия.

Парень явился к царю и сказал:

— Царь, дай обещанное — я уеду.

— А чего ты хочешь? — спросил царь.

— Одиннадцать таких чаш, — ответил он, показав ему чашу.

— Нет, этого я не смогу, ведь одна такая чаша стоит всего моего государства. Попроси руку моей дочери, потребуй мое царство — все дам.

— Не хочу, мои сорок братьев томятся в темнице, я во что бы то ни стало должен раздобыть одиннадцать таких чаш, чтобы освободить их.

— В таком случае дай мне сроку до утра, я поговорю с начальником кораблей и сообщу тебе ответ, — сказал царь.

Царь вызвал начальника кораблей и спросил его — знает ли он место дочерей царя Гури.

— Знаю, — ответил начальник кораблей.

— Приехал сюда один парень. Ты его возьми с собой и покажи место дочерей царя Гури.

Парень оставил своего коня в городе, сел на корабль и, проплыв морем семь дней и семь ночей, прибыл на другой берег. Тут он увидел железные ворота.

— Войди в эти ворота, и за ними ты встретишь дочерей царя Гури. А когда мне вернуться за тобой? — спросил начальник.

— Дней через пятнадцать.

Войдя в ворота и пройдя еще немного, парень увидел ослепительно прекрасного старца, варившего пищу, засучив рукава.

— Здравствуй, дед!

— Здравствуй человеческий сын. Змея на своем пупке доползти, птица на крыльях долететь не могут до этих мест, — как это ты попал сюда?

— Любовь к тебе привела меня сюда.

— Видать, ты парень добрый, дай-ка я тебя спрячу, не то придут девы, заметят тебя и погубят. Жалко мне тебя!

Он спрятал сына пахаря и велел ему молчать.

Немного спустя явились девы.

— Здесь человечиной пахнет, — сказали они.

— Это от меня. Я ведь человек — от меня и пахнет, — ответил старик.

— Нет, это запах чужого человека.

— Да нет же тут никого, говорят вам.

— Ну, если так, дай нам поесть.

Старик расстелил скатерть. Сестры уселись. Но не успели они начать еду, как явился назир царя Гури с посланием в руке.

— Повремени, прочтем после обеда, — сказали ему девы.

За обедом старшая, налив всем вина, говорит:

— Я пью за здоровье парня, вырвавшего у меня чашу и избавившего мою душу. Сорок разбойников не осмеливались подходить к роднику, он же не только достал воду из родника, но и отнял у меня чашу. Молодец паренек!

Средняя сестра засмеялась.

— А если я про случившееся со мною расскажу?

— Расскажи!

Опять они разлили вино.

— Я пью за того молодца, который отнял у меня волшебную палочку и скатерть и воскресил убитого мною царевича. Молодец паренек!

Младшая сестра засмеялась:

— А я пью за того парня, который чуть не вырвал мне руку и благополучно доставил по морю сорок кораблей в страну, томившуюся от голода. Молодец паренек!

Старик, услышав эти слова дев, решил про себя, что молодец этот должен быть тем самым пареньком, которого он спрятал.

— А что вы мне дадите, если я приведу сюда этого парня?

— Все, что захочешь.

При этих словах сын пахаря вышел к девам:

— Здравствуйте, красные девицы! У дев от испуга потрескались губы.

— Паренек, садись с нами и покушай, — сказали они.

Не успел сын пахаря сесть, как снова явился назир, семь раз поклонился, скрестив руки. Прочтя письмо, старшая дева залилась слезами. Когда письмо прочли остальные девы, они тоже горько заплакали.

— Расскажите, почему вы плачете? — спросил паренек.

Старшая поднялась с места, достала из ларца портрет и, вернувшись, положила его перед парнем:

— Семь лет назад похитил у нас нашего единственного брата Аэраил. Сколько ни бьемся, никак не можем вырвать его из рук Азраила. Не можешь ли ты, паренек, освободить его, — дадим за это тебе все, что ты захочешь.

— Ладно, не горюйте, раздобуду его. Но скажите, как мне быть самому, чтобы освободить моих сорок братьев, томящихся в темнице?

— Это пустяковое дело — за полтора дня доставим тебя к ним, — ответили девы.

— Доставить-то доставите, — сказал парень, — да мне нужно одиннадцать таких чаш.

— Достанем и двадцать — это пустяки.

— Ну, если так, идемте к царю.

Пошли. Сын пахаря семь раз поклонился, скрестил руки и стал.

Царь спросил дев — почему они привели к нему человечьего сына.

Девы ответили, что он берется освободить их брата.

— А сумеешь ли ты это сделать? — спросил царь.

— С помощью божьей.

— А ты видел Азраила?

— Нет.

—А что ты хочешь, чтоб я тебе дал для дороги?

— Разреши мне войти в твою конюшню, выбрать себе коня, да уступи мне свою саблю, колчан, лук и палицу.

— Это пустяки — получишь.

— Да хочу я еще, чтоб ты мне дал проводника, который показал бы мне гору Азраила.

— Поезжай с богом — дам.

Сын пахаря вошел в конюшню, вывел оттуда лучшего коня, никогда не видевшего солнца и игравшего со звездами, ив полном вооружении предстал перед царем.

Увидев парня, царь сказал про себя: «А ведь Этот исполнит обещанье». После этого назир сел на коня, и оба вместе пустились в путь. Долго ли, коротко ли они ехали — неизвестно, наконец, приехали к горе Джан-джава. Назир отказался ехать дальше.

— Отсюда ехать дальше мне недозволенно.

— Ну, прощай, — сказал парень и продолжал путь.

Взобравшись на гору, он за нею увидел высокие дома, откуда доносились какие-то голоса. Парень закричал:

— Кто хозяин этих жилищ, выйди, хочу рассчитаться за кровь!

Сейчас же показались два араба и спросили:

— Кто ты такой?

— Требую рассчитаться за кровь! — ответил парень.

«Кто это такой, что осмеливается нарушить сон нашего аги?» — сказали про себя арабы и загородили ему дорогу.

Парень наехал на них, достал саблю, размахнулся, снес им головы с плеч. Сойдя с лошади, он поднял их и бросил на балкон первого жилища.

От шума Азраил проснулся и вышел на балкон:

— Это ты-то у меня требуешь плату за кровь? А вот я сейчас спущусь и покажу тебе плату за кровь, — сказал Азраил, увидев парня.

Сойдя с балкона, он вскочил на коня и помчался навстречу парню.

— Добро пожаловать, паренек, скажи-ка теперь, чья очередь бросить палицу?

— Твоя, я — гость, бросай все свои семь палиц, семь копий и выпусти семь стрел, — посмотрим, кто кого победит.

Азраил так бросил палицу, что задрожали земля и горы, но она пролетела мимо парня. Сын пахаря поднял палицу, вернул ее Азраилу и сказал:

— Не время для шутки, бери палицу и бросай как следует.

Азраил перебросал все свои палицы и копья и выпустил семь стрел, но парень остался невредим.

— Черед твой, — сказал после этого Азраил и стал против парня. Парень взнуздал коня, из глаз которого сыпались искры, приподнялся на стременах и бросил палицу. Она угодила прямо в голову Азраила, и тот упал замертво. Подъехав к нему, парень отрубил ему голову. Голова покатилась по земле.

«Куда это она катится?» — подумал парень и, достав саблю, рассек ее пополам.

— Еще раз, паренек! — сказала голова.

— Нет, не могу, — я один раз вышел из чрева матери.

После этого он поднялся наверх и увидел там у огня сына царя Гури, заключенного в оковы. Освободив царевича от оков, парень вместе с ним вернулся к царю. Дорогою царевич посоветовал парню:

— Если царь спросит тебя — чего ты хочешь за услугу — скажи: твою младшую дочь и перстень.

Увидев их, во дворце заликовали.

— Скажи теперь — чего ты хочешь? — сказал царь.

— Здравия тебе хочу.

— Нет, потребуй за услугу, дам все, все, что ни захочешь!

— Выдай за меня младшую дочку, дай перстень и одиннадцать чаш.

— Хорошо, твое желание будет исполнено. Свадьбу праздновали семь дней и семь ночей, женили парня и повели молодых в покои. Тут парень достал меч и положил его между собою и царевной.

— Что это значит? — спросила удивленная царевна.

— Покуда не освобожу своих сорока братьев, не дотронусь до тебя, — ответил сын пахаря.

Утром он с царевной пустился в путь. Приехав в родной город, парень повел царевну к родным, а сам, отправившись к царю, поставил перед ним двенадцать чаш.

Вызвали ростовщика.

— А ну-ка покажи, которая из них твоя?

Тот смутился.

Царь, видя, что ростовщик его обманул, немедленно издал указ об освобождении сорока разбойников, вызвал палачей и приказал им истребить всех ростовщиков на своей земле.

Один из назиров сказал царю:

— Ты бы вызвал еще и девушку, которую привез парень с собою.

— Кто ты такая, красная девушка? — спросил царь, когда предстала перед ним царевна, приехавшая с сыном пахаря.

— Я — дочь царя Гури.

— Ты вышла замуж за этого парня?

— Да.

— И ты сохранила свою невинность? Девушка подтвердила. Тогда царь созвал народ и объявил:

— По своей доброй воле уступаю царство этому парню, — согласны ли вы?

— Согласны! — закричали все.

Царь снял с пальца перстень и надел его на палец сына пахаря.

— А вот я, взамен этого, дарю тебе перстень царя Гури, — сказал парень и, достав перстень, протянул его царю.

Парень был объявлен царем. Сорок разбойников сделались его приближенными. Они достигли своей цели, да достигнете и вы вашей цели.

С неба упали три яблока: одно тому, кто рассказал, другое тому, кто слушал, третье тому, кто услышал.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее