СКАЗКИ

СКАЗКА О СЫНЕ ОХОТНИКА

Жил-был когда-то охотник, и был у него сын. Умер охотник, а жена его, умная женщина, отдала сына учиться. Был он способный и вскоре уже читал свободно. Когда исполнилось ему лет пятнадцать, идет он как-то от учителя, видит: играют дети. Подходит, нарушает их игру, обзывают его дети:

— Ты, такой-сякой, сын охотника, чего лезешь в нашу игру?

Уходит он домой обиженный до глубины души, спрашивает его мать:

— Зачем плачешь, сынок?

— Чей я сын?

— Ты сын охотника.

— Что оставил мне отец?

— Ружье да огниво.

— Дай мне, пойду на охоту.

— Иди себе, читай.

— Нет,— говорит,— чем мой отец занимался, тем и я буду.

Говорит мать:

— Ладно, сынок, как хочешь. Отдает ему ружье. Одевается сын, идет на охоту. Охотится сын целыми днями, приходит домой уже затемно.

Прослышал он где-то, что в лесах на склонах горы Масис много оленей видели. Идет он туда, долго бродит — никаких оленей, и застает его там ночь. Находит дерево с дуплом, забирается туда и сидит. Уже глубокой ночью открывает он глаза и видит: движется на него какой-то свет.

— Эге, да это никак зверь, придет и съест меня. Держит он ружье наготове. А зверь прямо на него идет. Поднимает он ружье, стреляет, и зверь падает. Так проводит он ночь в дупле, утром встает, видит, что убил самого Шам-чраха. Сдирает с него шкуру, скатывает, кладет в мешок, приносит домой. Спрашивает его мать:

— Зачем остался в лесу ночевать?

Отвечает сын:

— Вот, мать, моя добыча, хочу царю подарить.

— Неси, — говорит, — все одно: что отнесешь, что не отнесешь.

Чуть свет берет сын эту шкуру и идет в царский дворец. Говорит ему назир:

— Что это, сын охотника?

— Шкура, принес подарить царю.

Как увидел назир шкуру самого Шам-чраха, говорит:

— Вот тебе сто золотых, отдай ее мне.

Говорит сын охотника:

— Даже если царь не даст мне денег, все равно подарю ему шкуру.

Несет и дарит царю. Обрадовался царь, говорит назиру:

— Выдай ему из казны моей денег, чтоб он доволен остался.

Отвел его назир в сторону, залепил две звонких затрещины и сунул два медяка.

Не позволила сыну охотника гордость царю пожаловаться, проглотил он обиду, пришел домой.

Спрашивает мать:

— Сынок, что тебе царь дал?

— Да будет проклят дом назира, залепил мне две затрещины и дал два гроша.

Снова собрался он на охоту. А царь вывесил вечером шкуру у себя на балконе, и в городе стало светло, как днем. Радости царя конца не было.

А тут назир говорит:

— Царь, ты увидел эту шкуру и так обрадовался, а если дворец из слоновой кости увидишь, что тогда с тобою будет?

Говорит царь:

— А кто мне принесет столько слоновой кости?

— Сын охотника,— отвечает назир.

— Ты прав, — говорит царь, — позовите его ко мне.

Приходит тот, низко кланяется.

Говорит ему царь:

— Пойдешь и добудешь мне слоновой кости на дворец.

Задумался сын охотника, повернулся, пошел к себе домой.

Спрашивает мать:

— Отчего ты такой грустный?

— А что поделаешь, когда царь требует невозможного?

Говорит тогда мать:

— Беда твоя поправимая, сынок: пойдешь и скажешь царю, чтобы дал тебе сорок тюков шерсти, сорок ведер уксусу, сорок ведер водки, сорок ведер вина, сорок мешков изюму и к каждому товару по человеку с топором и ножом, и все это из кармана назира, не то, мол, не сможешь ничего достать.

Вызывает царь назира:

— Ты подсказал мне эту мысль, ты и неси все расходы. А не раскошелишься — отрублю тебе голову.

Приходит назир, дает расписку, распродает свое имущество, грузит все эти товары на верблюдов и отправляет в путь.

Идет сын к матери:

— Мать, отослал я все, что ты велела, теперь куда мне податься?

Отвечает ему мать:

— Сынок, пойдешь ты на гору Арагац, увидишь родник, заткнешь исток шерстью и хлопком, перекроешь воду начисто, а эти — водку, уксус, вино — в родник сольешь. Изюм же раскидаешь вокруг. Придут слоны, поедят изюму, доймет их жажда, набросятся они на уксус, вино и водку, опьянеют и свалятся. Прикажешь тогда царским людям, пусть берутся за топоры и убивают слонов.

Садится сын на коня и пускается в путь, помня наказ матери. Едет он, едет, приезжает к этому роднику, перекрывает воду, сливает туда уксус с вином и водкой, разбрасывает вокруг изюм. В послеобеденную жару приходит стадо слонов. Набрасываются слоны на изюм, напиваются вина да уксуса, пьянеют и валятся с ног. Приказывает он этим людям, налетают они с топорами, убивают слонов: мясо и шкуры в одну сторону бросают, бивни — в другую, грузят на своих верблюдов, привозят в дар своему царю.

— Назир, — говорит царь, — выдай сыну охотника денег из моей казны, чтоб он доволен остался.

Ведет его назир в казну, отсчитывает четыре медяка и две звонких затрещины, приговаривая:

— Иди, сынок, иди, занимайся своим делом…

Горя от стыда, приходит он домой. Спрашивает мать:

— Отчего ты такой грустный:

— А чему радоваться: дал мне назир четыре гроша и две пощечины.

— Не тужи, сынок, иди, занимайся своим делом. Берет сын ружье на плечо, идет на охоту. А царь тем временем строит себе из слоновой кости дворец и восседает в нем на троне, а под ногами у него шкура Шам-чраха. И радуется царь, совсем как ребенок.

— Ты вот этому радуешься, а если б у тебя перед дворцом райское дерево росло, как бы ты тогда обрадовался? — говорит назир.

— А кто добудет мне это дерево?

— Сын охотника, царь.

Вызывает его царь, говорит:

— Сынок, ты добудешь мне райское дерево!

Удрученный приходит сын охотника домой. Спрашивает мать:

— Отчего ты такой грустный?

— Да обрушится его трон! Царь теперь такого захотел, чего ввек не найти.

— Сынок, это все козни назира. Пойдешь и скажешь царю, пусть построит корабль, нагрузит его сорока халварами зерна, сорока халварами проса, сорока халварами риса, и еще пусть даст двух слуг, и пусть стоят они с ножами наготове. Поведешь корабль направо — вспарывай мешки, зерно кидай горстями в море, налево повернешь — тоже кидай все в море. И столько плыви по морю взад-вперед, пока не кончится все зерно. Голод сейчас в море, вынесут тебе рыбы райское дерево.

Идет сын к царю и, помня наказ матери, говорит:

— Долгих лет тебе, царь. Приготовь мне все это, да только за счет назира, не то не добыть мне волшебного дерева.

Вызывает царь назира:

— Приготовишь все это в срок.

А что оставалось назиру? Все в срок и делает: строит корабль, спускает на воду, грузит зерном, просом и рисом, еще двух слуг на корабль снаряжает.

Приходит сын к матери, и говорит она ему:

— Иди, сынок, и делай, как я тебе велела.

Поднимается он на корабль, уходит в море и там вспарывают они мешки и бросают в море зерно, просо и рис, пока все не кончается. Наступает на дне моря изобилие, и когда корабль оказывается в самой середине моря, выплывает из моря царь рыб.

— Сынок, — говорит, — вот уже семь лет голод свирепствует на дне моря. Как это ты накормил всех моих подданных? Как мне тебя отблагодарить?

Говорит сын охотника:

— Ничего мне, царь, не надобно, подарил я тебе все это.

— Не таись, сынок, есть ведь у тебя заветное желание, говори, не стесняйся.

— Ну раз так, признаюсь, приехал я за райским деревом.

— Трудно исполнить твое желание, но для тебя я все сделаю. Есть у тебя острый нож?

— Есть.

— Держи нож наготове, как всплыву, отрежешь от моего плавника, завернешь в бумагу и, где ни зароешь — вырастет райское дерево.

Так сын охотника и делает. Всплывает рыба, отрезает он от плавника, заворачивает в бумагу, прячет за пазуху.

Приходит он домой, говорит:

— Послушай, мать, принес я рыбий плавник, да только какое из него райское дерево? Отрубит мне царь голову.

Но мать его была мудрая женщина, поняла сразу, что это и есть то самое райское дерево, и говорит сыну:

— Пойдешь к царю, скажешь: «Покажи, где посадить хочешь, я посажу».

Идет сын к царю, низко кланяется.

Говорит царь:

— Ну, сын охотника, принес райское дереве

— Долгих лет тебе жизни, царь, принес.

Обрадовался царь, спрашивает:

— Где же оно?

Говорит царю сын охотника:

— Ты покажи мне место — я посажу.

Указывает ему царь место: прямо под окнами дворца из слоновой кости.

Уходит сын охотника домой, а с наступлением ночи прокрадывается в царский сад и высаживает плавник в ямку, там, где царь пожелал.

Проходит ночь, просыпается утром царь, а в комнате темно. Открывает окно, видит: цветет райское дерево: с одной стороны запахи лета, с другой — зимы, Птицы щебечут. С одной стороны плоды только зреют, с другой — уже созрели. Радует дерево царя, не в силах он глаз отвести.

Дворец из слоновой кости, шкура Шам-чраха под ногами, райское дерево под самым окном, — чего ему еще пожелать? Велит позвать сына охотника.

Пошли, позвали, пришел он к ногам царя. Сажает его царь на радостях рядом с собой, угощает сластями разными.

— Теперь, назир, отведи его в мою казну, пусть возьмет золота — сколько унесет.

Накипело на сердце у назира, отвел он сына охотника в казну, отсчитал шесть медяков, отвесил две оплеухи и сказал:

— Вот твоя плата, а сейчас иди. Удрученный приходит он к матери. Спрашивает мать:

— Отчего ты такой грустный?

— А что мне радоваться, когда назир мне всего шесть медяков дал, да еще залепил две затрещины.

Говорит ему мать:

— Не тужи, сынок.

Берет сын ружье и снова идет на охоту.

А назир уже шепчет царю на ухо:

— Вот ты радуешься, что есть у тебя дворец из слоновой кости, шкура Шам-чраха, да райское дерево под окном, но неведомо тебе, что в таком-то царстве, у такого-то царя дочь есть — Фариза ханум. Вот бы ты обрадовался, стань она твоей женой. Ты же так молод.

Говорит царь назиру:

— А кто мне ее добудет?

— Сын охотника, — отвечает назир.

Посылает царь за сыном охотника. Приходит он, в ноги кланяется.

Сажает его царь рядом, говорит:

— Слыхал ты, что в таком-то царстве, у такого-то царя есть красивая дочь и зовут ее Фариза ханум? Пойдешь и приведешь ее для меня.

Удрученный приходит он домой.

Спрашивает мать:

— Отчего ты такой грустный?

Говорит сын:

— А что мне делать, царь такое от меня требует, чего ввек не исполнить.

— Чего же он от тебя требует?

Рассказывает сын матери, мол, так и так, пойди и приведи мне дочь такого-то царя из такой-то страны.

— Как приведу я царскую дочь, мне ведь там голову снесут!

Думает мать, думает, и дает сыну такой совет:

— Пойдешь к царю, скажешь:

— Построй для меня корабль величиной с твой город, сооруди на нем светлицу, пышную, как твой дворец; и должно быть на том корабле сто сазандаров и сто зурначей — играть, сто юношей и сто девушек — танцевать, сто женщин и сто мужчин — пировать. Словом, наберешь столько народу, чтобы никто не догадался, что это корабль, пусть думают — новый город вырос. И возьмешь с собой припасов на сорок лет, чтобы ели-пили и не кончалось.

Идет он к царю и говорит:

— Да продлится царствие твое! Построй мне корабль величиной с твой город, дай мне сто сазандаров и сто зурначей — играть, сто юношей и сто девушек — танцевать, сто женщин и сто мужчин — пировать, и все это за счет назира, не то ничего у меня не получится.

Вызывает царь назира и говорит:

— Ты подсказал мне это, ты и неси все расходы.

Снова стал распродаваться назир, но волю царскую выполнил.

Пришел сын охотника и видит: совсем как в Тифлисе — одни на зурне играют, другие на сазе, тут поют юноши, там пляшут девушки и пир в самом разгаре.

Прибегает радостный к матери:

— А что мне теперь делать, все готово, как ты сказала?

— А дальше я и сама не знаю. Иди, садись на этот корабль, в эту светелку, ешь, пей, пируй, благо запасов на сорок лет, веди свой корабль, пристанешь к голому острову, а там — живи, как сам знаешь.

Поблагодарил сын свою мать, поцеловал ей грудь, — не надеялся больше видеть, — и сел на корабль. С одним пил, с другим, так и проводил дни свои. Привел он свой корабль к голому острову, а люди на корабле и не ведали, что на корабле живут, в море. Задумался он и решил, что долго ему здесь задерживаться ни к чему и решил выйти побродить по острову.

Пошел в духан, осушил чашу вина, сошел с корабля и, выйдя на дорогу, предался своим думам. Долго ли шел — коротко, а очутился вдруг в диком лесу и видит: какой-то человек огромные деревья вырывает с корнем, переносит, в другом месте сажает. Удивился сын охотника:

— И откуда столько силы в тебе?

— Э, братец,— отвечает великан, — да это я так, для себя, играюсь. Ты бы на сына охотника подивился.

— А что на него дивиться?

— Как что? Добыл он шкуру Шам-чраха, слоновую кость добыл и привез райское дерево. Ты б на него подивился.

— А что дивиться на него? Я сын охотника и есть.

— Ну, коли так, брат я тебе и пойду с тобой, пусть нас будет двое.

И пустились они в путь.

Долго ли шли — коротко, а пришли к какому-то городу и видят: сидит человек и сколько ни приносят ему хлеба и мяса — все проглатывает и кричит: «Помираю с голоду!»

— Послушай, — говорит ему сын охотника,— и как в тебя лезет столько?

— Что ты на мой аппетит дивишься? Подумаешь, тоже дело, вон ты на сына охотника подивись: добыл шкуру Шам-чраха, добыл слоновую кость, привез райское дерево.

— Я сын охотника и есть.

— Ну раз так, я тебе брат и пойду с тобой, пусть нас будет трое.

Идут втроем. Долго ли — коротко идут, видят: наклонился к воде человек, пьет и кричит: «Помираю от жажды!».

— Эй, человек! — кричит ему сын охотника, — так тебе и лопнуть недолго. — Тоже нашел чему дивиться. Ты бы на сына охотника посмотрел.

— А что сделал он особенного?

— Да он шкуру самого Шам-чраха добыл, слоновую кость добыл и райское дерево привез.

— Я охотников сын и есть.

— Ну раз так, я тебе брат и пойду с тобой, пусть нас будет четверо.

Пустились в путь, видят: сидит на горе чабан, играет на дуде, а овцы пляшут, поднявшись на задние ноги, и не пасутся.

— Вот это да!— сказал сын охотника.

— Подумаешь, ты бы на сына охотника подивился, который добыл шкуру Шам-чраха, слоновую кость добыл и райское дерево привез.

— Я сын охотника и есть.

— Ну раз так, и я тебе брат, пусть нас пятеро будет. Пустились в путь. Долго ли шли — коротко, видят вдруг: стоит на голове человек.

Спрашивает его сын охотника:

— Братец, и чего ты стоишь на голове?

Пустились в путь шесть братьев. Говорит по дороге чабан сыну охотника:

— Скажи, есть у тебя заветное желание?

— Мое желание — достать царскую дочь, Фаризу.

— Так и быть, — сказали пять братьев.

Пришли они в царский город, сели на камень сватов и дали знать царю, что пришли за его дочерью. Принял их царь, выделил им светлую комнату. Пошли, сели, ждут, что дальше будет.

Приготовил царь для них обед. Пообедали, сидят вшестером и беседуют. Стал на голову один из братьев, говорит: дай подслушаю, о чем царь там шепчется?

А царь в это время советовался со своим визиром и назиром:

— Как сделать, чтобы не отдать им нашу дочь?

Поднялся один из назиров:

— Да продлятся годы твои, царь, давай угостим их обедом и столько хлеба и мяса и риса положим, сколько твое войско съедает, и скажем: «съедите — отдадим вам дочь, не съедите — головы снесем».

Пришел брат к остальным, говорит:

— Плохо наше дело, братцы.

— А что случилось? — спросил сын охотника.

— Задумал царь дать нам съесть столько всякой еды, сколько войско его съедает, а не справимся — дочь не отдаст и голову нам отсечет.

Говорит тут обжора:

— Не ваша это забота, все беру на себя.

Легли спать. Утром царь пригласил их к себе. Сели подальше, обжора же вперед выступил. Что ни приносят — глотает и кричит: «Помираю с голоду!» Так что проглотил весь обед, приготовленный для них царем.

Остальных царь повел к себе и угостил скромным обедом.

Стемнело уже, пора спать, стал один из братьев на голову, подслушал разговор царя: «Вызовем утром пахлевана, пусть поборются».

Был у царя лев, держали его взаперти: на кого ни бросится — в клочья разрывает.

Как услышал брат это, стал сразу на ноги и говорит:

— Плохи наши дела, братцы, бежим!

— Куда бежать, зачем?

— Утром царь потребует от нас пахлевана, а у него лев, выпустит он льва, разорвет нас лев.

Тот, что деревья вырывал с корнем, сказал:

— Не ваша это забота. Все беру на себя.

Утром вызывает их царь и говорит:

— Где ваш пахлеван, пусть потягается с моим силой, не то не сносить вам голов.

Выступил тот брат вперед и на майдане схватил этого льва и разорвал на две половинки. Одну налево кинул, другую — направо.

— Горе мне, уводят мою дочь!..

Провел их царь в свои покои, накормил, и отправились они к себе. Тот брат опять стал на голову, слышит, говорит царь:

— Уведут они мою дочь, как быть?

Поднимается один из назиров:

— Давай, царь, сделаем под них подкоп, заложим туда бочки с порохом, пусть взлетят на воздух.

Вскочил этот брат на ноги, говорит:

— Бежим, братцы, под нас подкоп ведут, взорвать хотят.

Тот, что воду пил, сказал:

— Не ваша это забота, все беру на себя.

Пошел он на берег моря, приложился ртом и, выпив все море, вернулся, видит: порох под ними. Выпустил тогда из себя всю воду, так что земля даже насквозь промокла, и сколько там ни поджигали порох — не взрывался.

Доложили царю, что не поджигается порох, что засыпают его сухим, а он в кашу превращается.

Задумался царь и говорит:

— Горе мне, уводят мою дочь!

И снова стал тот брат на голову. Собрал царь совет:

— Срок истекает, как быть?

Поднялся один:

— Давайте отравим их.

Приказал царь повару:

— Приготовь два обеда: в один отраву положим.

Вскочил брат на ноги, говорит:

— Бежим, братцы, отравить нас хотят.

— Это я беру на себя, — сказал чабан.

Утром царь пригласил их к столу. Эти шестеро в один угол сели, шестеро царских людей — в другой. Принес повар и поставил — перед ними отравленную пищу, а перед царскими людьми без отравы.

Говорит тут чабан:

— Да продлятся годы твои, царь, прикажи этим мухам удалиться, не то мы не сможем пообедать.

— Как я им прикажу? Отмахнитесь от них, и они удалятся.

Говорит чабан:

— Дай мне право прогнать их.

— Даю.

Приложил чабан дуду к губам, и сразу же мухи к потолку прилипли. Все подняли глаза к потолку, а в это время чабан посуду поменял местами, перестал играть.

— А теперь, — сказал чабан,— приступайте к еде.

Стали есть, только царские слуги к обеду не прикасаются: увидели, что отравленная пища теперь перед ними лежит.

— Ну, царь, вставай, веди свою дочь, — сказал сын охотника.

— Ладно, только сперва хочу я на твой город посмотреть, а потом уж дочь отдам.

Сели они с царем на коней и поехали смотреть город сына охотника. Вошел царь в его светлицу, вышел в город, видит: всюду пир горой. Понравилось это царю, говорит он:

— Отдам тебе свою дочь.

А дочь говорит:

— Пока сама не увижу его горе: — не пойду замуж.

Сели они с сыном охотника на коней, поехали смотреть его город. Говорит сын охотника своим братьям:

— Поехали, увожу я царскую дочь.

Приехали они в город, провел он ее в свою светлицу, повел гулять в город: здесь постояли, там постояли, кругом танцуют, и не захотелось ей покидать этот город. А с ней в город пришли и пятеро его братьев, гуляют вместе. Приказал сын охотника и отошел корабль от берега, и так очутились они прямо посреди моря. Понравился город царской дочери, говорит она:

— Выхожу за тебя замуж, пошли.

А как вошла в его светлицу, увидела, что они посреди моря:

— Послушай, — говорит, — что за шутку сыграл ты со мной?

— Увожу тебя,— говорит сын охотника.

— Не сможешь, — сказала она, сорвала платок с головы и бросила в море.

Видит он: корабль обратно к берегу идет. Воскликнул он:

— Беда мне, девушка убежит.

Выплыл тут рыбий царь:

— В чем дело, сынок?

— Платок она в море бросила.

Приказал царь рыбешке, принесла она платок, передала сыну охотника. Спрятал он его в карман, и корабль снова в море поплыл.

Говорит девушка:

— Все равно не увезешь.

И бросила в море нож.

И снова корабль повернул к берегу.

Выплыл царь рыб:

— Ну, сынок, в чем дело?

— Нож она в море бросила.

Приказал царь рыбешке, принесла она нож, передала сыну охотника, спрятал он его в карман. Корабль опять поплыл через море к его берегу.

— Все равно не увезешь, — сказала девушка и бросила в море иголку. И снова повернул корабль к ее берегу.

Выплыл царь рыб:

— Сынок, в чем дело?

— Иголку она в море бросила.

Приказал царь рыбешке, нашла она иголку и передала сыну охотника. И корабль повернул уже к его берегу.

Лопнуло терпение у сына охотника. — Теперь уж я на тебе женюсь, так женюсь.

Сели они за стол — пять братьев, девушка, да охотников сын — и вкусно пообедали.

Говорит ему девушка:

— Скажи, ты для себя меня везешь?

— Нет,— говорит,— везу тебя для царя нашего.

— Умру, но женой его не буду, я только за тебя пойду.

— Как приедем в твой город, — сказал тот, что вырывал деревья с корнем, — я перебью всех и посажу тебя царем.

Наконец, прибыли на место. Сели на коней и все вместе прибыли в царский дворец. Сразу же, как вошли, убил тот брат назиров, потом царя, потом визиров. Посадили на его место царем охотникова сына. Семь дней, семь ночей играли свадьбу, и весь город был в гостях. И стал сын охотника царем. Одного из братьев назиром назначил, другого — визиром, остальных определил в слуги себе.

Они добились своего, и вы своего добейтесь.

С неба упало три яблока: одно — рассказчику, другое тому, кто слушал, третье — тому, кто прислушивался.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее