СКАЗКИ

ЖЕНА ТКАЧА

Жил-был в городе Багдаде царь. Однажды он сказал своему визирю:

— Дай-ка я издам приказ и посмотрю, исполнит ли его население.

— Делай, как хочешь, воля твоя, — ответил визирь.

Объявили по городу царский приказ, чтобы никто не смел зажигать у себя света. Ослушнику грозило наказание быть посаженным на кол.

С наступлением темноты царь велел своим людям ходить по городу и смотреть — нет ли где-нибудь света.

Царские гонцы нигде не заметили света, но когда они вышли на окраину города, то в одном окошке увидели свет.

Войдя тихонько в дом, они застали ткача, работавшего на станке, а рядом с ним — его жену, прявшую на прялке. Притаившись, они услышали такой разговор:

— Муженек, меня клонит ко сну, — сказала жена мужу.

— Положи голову ко мне на колени и усни, — ответил муж.

Жена положила голову на колени мужа и заснула. Через некоторое время муж разбудил жену и сказал:

— Жена, теперь ты садись за прялку, а я посплю.

Жена встала, села за прялку, и муж положив голову на колени жены, заснул.

Гонцы доложили царю:

— Царь, во всем городе лишь у одного ткача горел свет.

— Вызовите ко мне этого ткача, — велел царь.

Когда ткач явился, царь сказал:

— Как это ты посмел нарушить мой приказ? Ведь приказал же я, чтобы в городе никто не зажигал света!

Ткач ответил царю, что он человек бедный, живет своим трудом, что у него не будет куска хлеба, если он не станет работать днем и ночью.

— Послушай, — сказал царь, — ты, видно, человек хороший. Чего тебе быть ткачом? Поди ,убей свою жену, приходи ко мне, и я тебя сделаю визирем: пей и гуляй в полное свое удовольствие до конца своей жизни.

— Нет, царь,— ответил ткач, — если даже не дадут мне заниматься своим ремеслом, я скорее милостыню стану просить, но жене моей вреда не причиню.

— Ну, так проваливай, черт с тобой!

Ткач ушел, и царь велел вызвать его жену. Пришла она в царский диван и спросила:

— Царь, зачем ты вызвал меня?

— Я знаю, ты женщина хорошая, но до каких же пор ты хочешь работать на прялке и быть женой ткача? — сказал царь.

— А что же мне делать, царь?

— Поди, убей мужа, вернись ко мне: я тебя сделаю царицей, и ты будешь у меня жить припеваючи. Ведь мне тебя жалко, — сказал царь.

— Поверить ли мне? — спросила она.

— Царь никогда не говорит неправды — поверь.

Когда ткачиха вернулась к себе домой, царь раскаялся и сказал про себя: «А вдруг и впрямь она убьет мужа?» — и послал за ней своих слуг, наказав им уберечь ткача, чтобы жена не убила его.

Ткачиха же, придя к себе, наточила нож, спрятала за пазуху и села прясть.

Ткача стало клонить ко сну, и он сказал жене:

— Жена, посплю-ка я малость.

— Положи голову на мои колени и спи, — ответила жена.

Когда тот уснул, жена осторожно приподняла его голову, положила на бревно, достала нож, отрубила мужу голову и потушила свет.

Когда царская Стража доложила, что свет у ткача погас, царь сказал:

— Ах, как жаль, я стал причиной смерти ни в чем неповинного человека!

Жена ткача, покрывшись чадрой, пошла к царю во дворец. Ворота были закрыты, и она подождала до утра. Царская стража, увидев утром женщину, стоявшую у ворот, спросила, кто она.

Та ответила, что пришла к царю с жалобой и хочет видеть его. Ее впустили в царский диван.

— Кто ты такая? — спросил царь.

— Я была у тебя вчера, царь. Я жена ткача, — ответила она.

— Зачем ты пришла?

— Ты же сказал мне: иди убей мужа, и я тебя сделаю царицей. Я пошла, убила мужа, и вот я тут.

Царь разгневался, вызвал палача и приказал отрубить ей голову. Затем он велел своему визирю:

— Я еду на охоту, а ты возьми с собой воинов, поди сначала ко мне и зарежь всех женщин, потом пойди в свой дом и сделай то же самое у себя, а потом вырежи весь женский пол в городе до двухлетнего возраста. Если вернусь и найду хоть одну женщину — велю отрубить тебе голову.

Сел на коня и поехал.

Визирь опешил и поплелся домой с опущенной головой и со слезами на глазах. У визиря был сердобольный отец. Видя плачущего сына, он спросил:

— Что это с тобой случилось, сынок?

— Отец, — ответил визирь, — царь рассердился на меня.

— Почему?

— Да вот одна дрянная женщина, жена ткача, убила своего мужа, царь же разгневался и велел мне убить всех женщин: сперва у него в доме, потом у нас, а под конец во всем городе, да так, чтобы ни одна женщина не уцелела. Если к его возвращению в городе останется хоть одна женщина — он отрубит мне голову.

— Эх, сынок, — сказал отец, — рано или поздно ты должен умереть, и лучше умри сейчас, но не бери на душу грех стольких смертей. А вот подожди до вечера, когда вернется царь, поведи меня к нему, и я скажу ему несколько слов: если смогу — избавлю тебя, нет — пусть отрубят тебе голову.

Когда царь приближался к дому, визирь сказал об этом отцу.

— Ну, сынок, возьми меня за руку и поведи к царю.

Сын взял отца за руку, — так как он был лишен зрения, — повел его к царскому порогу и посадил на каменный стул.

Царь, въезжая в город, увидел, что улицы кишмя кишат женщинами, и сильно разгневался за неисполнение своего приказа. Приехав к себе во дворец, он заметил отца визиря, сидевшего у порога на каменном стуле. Старик хотел было встать, но царь, взяв его за рукав, усадил, сказав:

— Ты — визирь моего покойного отца, и мне будет больно, если ты передо мною встанешь с места.

— Царь, — сказал старый визирь, — разреши и мне сказать тебе несколько слов.

— Ты имеешь на это право, дед-визирь, — ответил царь.

Принесли царю стул, он сел, и старый визирь начал рассказывать:

— Царь, я когда-то занимался разбоем и был главой сорока разбойников. Отец твой не мог меня угомонить и от страха назначил меня визирем.

Занимаясь разбоем, однажды, когда я верхом выехал на большую дорогу, я встретил молодого всадника: на вид ему было лет пятнадцать, и он был еще безбородый. Едучи, он играл на сазе, пел и плакал. Заметив его, я направил коня к нему.

— Паренек, — сказал я, — дай мне своего коня, скинь одежду и уходи, — я дарую тебе жизнь.

Он не обратил никакого внимания на мои слова, точно и не к нему обращались. Тогда я подъехал ближе и, сколько было сил, нанес ему сзади удар палицей. Но он даже и не обернулся. Когда я нанес ему третий удар, он повернул коня ко мне и сказал:

— До каких пор ты будешь меня мучить?

Схватил за уздцы моего коня, сбросил меня вниз и хотел было меня убить, но я взмолился:

— Паренек, бога ради, не убивай меня. Обещаю быть твоим слугою, пока жив.

— А, так ты поумнел! Встань и садись на коня, — ответил он.

Я встал, сел на коня, и мы поехали вместе. В глуши мы набрели на огромный дворец. У дворца мы сошли с коней, и парень этот, достав из мешка, накинутого на седло, сорок толстых гвоздей, сказал мне:

— Слушай, я взберусь, вбивая эти гвозди в стены, до самой верхушки дворца. Ты жди меня часок, если я не вернусь, возьми себе моего коня и поезжай с богом.

Сказав это, он начал вбивать гвозди в стены, поднялся на верхушку и через час показался вновь, держа в руке окровавленную голову. Спустившись, он положил голову в меток, вскинул его на седло и сказал мне:

— Ну, поехали!

Когда мы приближались к городу, он повернул коня к кладбищу, и на кладбище мы сошли с коней. Здесь он вошел в маленькую часовню. Я стал смотреть в окошко и вижу: он достал голову из мешка и, ударив ею о камень свежей могилы, сказал: «Вот, успокойся, я отомстил твоему врагу». При этих словах он достал кинжал и сам бросился на него с такой силой, что кинжал пронзил его тело насквозь и выступил у него на спине пальца на четыре.

Увидев это, я открыл дверь и ворвался в часовню. Он стал меня умолять:

— Слушай, это — могила моего мужа; я — женщина. Обладатель головы убил моего мужа; я же отомстила, и мое сердце успокоилось. Умоляю именем бога, вынь мой кинжал, разрой могилу мужа, положи меня рядом с ним, а голову нашего врага — у наших ног, и зарой могилу. Бери себе моего коня и богатство человека, которого я убила.

— Царь, — продолжал старик, — я вынул кинжал, и мой попутчик скончался. То была действительно женщина. Я разрыл могилу, положил ее рядом с мужем, голову у их ног и зарыл могилу снова. Потом я сел на коня, взял и другого коня, поехал ко дворцу: там было много добра, — собрал и привез к себе. После этого я стал визирем твоего отца. Вот видишь, царь, она тоже была женщина, и жена ткача была женщина, — всякие бывают женщины. Неужто ты теперь из-за одной хочешь казнить всех? Скажем, если даже истребишь ты здесь весь женский род ведь от этого женщины не переведутся.

Ведь не сможешь же ты истребить женщин в остальных городах и селах.

— Да, дед-визирь, ты прав, — ответил царь, — Дарую тебе голову твоего сына.

Они достигли своего счастья, да достигнете и вы своего.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее

davidoff hot water цена, москва.

На http://www.4x4dv.ru ремонт двигателя хабаровск.

кошелек мужской кожаный.

Экскурсии из шарм эль шейха здесь еще больше.