СКАЗКИ

БЫЧОК

Жили-были муж с женой. Детей у них не было. И были муж с женой эти добры и щедры: кто миской подаяния давал, а они кадкой раздаривали, кто кадкой подавал, а они мешками раздаривали,— ничем не дорожили. «Эх, и на что нам богатство наше? — говорят, — ведь детей у нас нет, чтоб на них радоваться...»

И вот как-то раз заходит к ним во двор дервиш. Жена взяла, большой кадкой ему зерна уделила. И говорит ей дервиш:

— Сестрица, почему это другие чашкой подаяние дают, а ты в кадке вынесла?

— А что мне делать, братец-дервиш? — отвечает ему старуха. — Дом у нас полная чаша, и на дворе скотины полно, а едоков-то и нет... Как же не раздавать мне, для кого копить?

Тут достал дервиш из кармана три яблока, дал старухе, говорит:

— Возьми-ка эти яблоки, три дня ешь по одному. Не пройдет и года, сын у тебя родится.

Взяла старуха яблоки, разложила на полке. Вечером зашла в комнату, взглянула на яблоки — и такими красивыми да румяными они ей показались, что забилось у нее сердце. Не вытерпела старуха, взяла яблоко и откусила большой кусок. Таким вкусным было яблоко, что слюнки бы у вас потекли. Старуха и съела все три яблока.

Прошло девять месяцев, девять дней, девять часов — и родился у старухи теленок.

Кто плачет — та старуха тоже, кто не плачет — та старуха слезами заливается. И днем и ночью горькие слезы льет, того дервиша клянет-проклинает.

Не прошло и года, умер муж у старухи. Вырос теленочек, бычком уже стал. Утром уходил на луг пастись, вечером возвращался, матери «добрый вечер» говорил и ложился перед очагом, засыпал.

Так прошло три года. Как-то вечером говорит Бычок матери:

— Матушка, ведь я вырос уже. Надо бы тебе невестку домой привести. Утром встань пораньше, поди к царю и скажи ему: «Мой бычок дочку твою за себя сватает!»

Удивилась старуха, ничего не ответила, а сама думает: «Нет, тут что-то не так, а то не посмел бы мой бычок за дочку царя свататься...» Встала, уже с вечера пустилась в дорогу — к царскому дворцу.

Добралась она и села на камень сватов перед дворцом. Прибежали царские назир-визиры, хотят прогнать ее — не встает старуха. Мол, идите скажите царю, что пришла к нему старуха, хочет царскую дочь за своего бычка замуж взять. Приказал царь ту старуху к нему привести. Повели старуху во дворец.

— Что ты хочешь мне сказать, матушка? — ласково спрашивает царь.

— Да продлится жизнь твоя, государь! — отвечает старуха. — Мой бычок за дочку твою сватается.

— Ну что ж, пусть сватается, — говорит царь. — Только сперва я ему три задания дам: выполнит их — хорошо, пусть женится добром. Не выполнит — велю голову отрубить. Так вот, иди скажи твоему бычку, чтобы прислал мне золотой поднос, золотом доверху насыпанный и золотым же подносом накрытый!

Встала старуха, растерянная и огорченная, побрела домой.

Вечером вернулся Бычок домой, видит: сидит мать нахмурившись, растерянная и печальная, перед очагом.

— Добрый вечер, матушка! Почему ты так нахмурилась, что ответил тебе царь?

— Как же мне не хмуриться, сынок? Ну, какое наше дело к царской дочке свататься? Ведь такое царь требует, что если и дом, и двор продашь, и то его требование не выполнишь...

— А ты скажи, чего он требует, матушка.

— Требует царь у тебя золотой поднос, доверху золотом насыпанный и золотым подносом сверху прикрытый.

— Так ты из-за этого горюешь, матушка? Это же дело легкое! — говорит Бычок. — Вечером перед сном возьми медный поднос, насыпь его черной землей, прикрой другим медным подносом и положи в стенную выемку, куда постели складываешь. А сама не подходи больше и подносов не трогай, пока я утром не встану.

Сделала старуха так, как ей Бычок велел. Заснули они, как стемнело.

Утром встали — и видят: медные подносы золотыми стали, а черная земля золотыми монетами обернулась. Полон нижний поднос, с боков вниз монеты скатываются...

Взяла старуха поднос, отнесла царю. Удивился царь и говорит:

— Поди скажи твоему бычку, чтобы прислал моей дочери платье, которого никто ни рукой ни иголкой не коснулся!

Встала старуха, растерянная и огорченная, поплелась домой…

Вечером вернулся Бычок домой, видит: сидит мать нахмурившись, растерянная и печальная, перед очагом.

— Добрый вечер, матушка! Что ты так нахмурилась, что сказал тебе царь?

— Ну, как же мне не хмуриться, сынок? Теперь он такое с тебя требует, что весь свет обойди — и то не найдешь...

— А ты скажи, чего он требует, матушка.

— Требует царь у тебя для дочери своей платья, которого никто рукой не коснулся, иголкой стежка не сделал.

— Так ты из-за этого печалишься, матушка? Это же дело нетрудное! — говорит Бычок. — Вечером перед сном возьми поднос, положи на него фиговый лист и другим подносом накрои, да спрячь в стенную выемку, куда постели складываешь. А сама не подходи больше и подносов не трогай до утра, пока я не проснусь.

Сделала старуха так, как ей Бычок велел.

Заснули они, как стемнело.

А утром встали и видят: медные подносы золотыми стали, а фиговый лист платьем обернулся. И такое платье, что словно человеческая рука его не касалась, иголкой стежка не сделала.

Взяла старуха подносы с платьем, отнесла царю. И сказал царь свое третье задание:

— Поди скажи бычку своему, что должен он дочь мою так домой к себе взять, чтобы голова ее солнца не видела, а ноги ее земли не коснулись.

Встала старуха, опять растерянная и огорченная, домой поплелась.

Вечером вернулся Бычок домой, видит — сидит мать нахмурившись, растерянная и печальная, перед очагом.

— Добрый вечер, матушка! Что ты так нахмурилась, что сказал тебе царь?

— Как же мне не хмуриться, сынок? Ну, какое наше дело к царской дочери свататься? Теперь он с тебя что-то невиданное да неслыханное требует...

— А ты скажи, чего он требует, матушка.

— Требует царь, чтоб ты дочку его так домой к нам привел, чтоб голова ее солнца не видела, а ноги ее земли не коснулись...

— Так ты из-за этого печалишься, матушка? Это же дело пустяковое! — говорит Бычок. — Вечером перед сном набей большой мешок тряпьем да щепками, спрячь мешок тот в стенную выемку, куда постели складываешь. А сама не подходи больше и мешка не трогай, пока я не проснусь.

Сделала старуха так, как ей Бычок велел. Заснули они, как стемнело.

В полночь поднялся с постели Бычок, взвалил мешок себе на спину и зашагал к царскому дворцу.

Дошел он до царского дворца, кинул у порога одну щепку и одну тряпочку, и так всю дорогу кидал попеременно то тряпку, то щепку до самого дома. А дома растянулся перед очагом и заснул.

Встали утром люди и видят, что щепки те в ивовые деревья превратились, а тряпочки — в ковры.

А Бычок взял музыкантов с зурной да доолом и пустился в путь к царскому дворцу.

Семь дней, семь ночей праздновал царь свадьбу, выдал дочку свою за Бычка и отпустил ее.

Ночью видит невестка старухи, что молодой муж ее сбросил с себя бычью шкуру. И стал перед нею такой юноша, что словно солнышко красотой глаз слепит. Обрадовалась тут царская дочь, и заснули они. А утром встал юноша, снова накинул на себя шкуру, обернулся бычком и пошел на луг пастись.

Так прошел день, второй, третий. Просит-молит царевна мужа, чтоб не накидывал на себя бычью шкуру, а тот ее не слушает. И вот как-то ночью встала царевна, тайком от мужа схватила бычью шкуру и сожгла в тондыре.

Встал утром муж, ищет шкуру — не находит. Кинулся он в один угол, кинулся в другой — нет и нет шкуры... Видит, что не найти ее, перекинулся голубем и вылетел из дому.

Взяла жена Бычка три яблока и пустилась в путь искать его. Долго ли шла, или недолго, вдруг видит на дороге мальчика.

— Братец, не проходил ли кто-нибудь здесь до меня? — спрашивает.

— Нет, сестрица,— говорит ей мальчик. — Никого я не видел, только голубок утром здесь пролетел.

Дала ему жена Бычка яблоко и пошла дальше. Долго ли шла она, или недолго, — вдруг видит: идет ей навстречу мужчина.

— Дядюшка, — говорит ему, — не видел ли по дороге человека?

— Нет, дочка, — говорит тот, — не видел. Только голубок тут пролетел в полдень.

Дала ему жена Бычка второе яблоко и пошла дальше.

Долго ли шла она, или недолго, вдруг видит: сидит у дороги старик.

— Дедушка, — говорит ему,— не видел ли по дороге человека?

— Нет, внучка,— говорит ей старик. — Только голубок один недавно пролетал тут. Если чуть поспешишь — догонишь.

Отдала ему жена Бычка последнее яблоко и побежала дальше.

Долго ли бежала она, или недолго, — вдруг видит, летит перед нею ее муж, голубем обернувшийся. Увидела она мужа — и тотчас голубкой сама обернулась. Уже догоняла она мужа, как вдруг он нырнул во встречное бездонное море. Жена — за ним. Нашли они друг друга на дне моря и стали жить в радости да в счастья.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее