СКАЗКИ

БЕЗБОРОДЫЙ И ЦАРСКИЙ СЫН

Жил-был царь. Было у этого царя два сына. Однажды позвал царь своих сыновей да назир-визиров и говорит им:

— Пришло время мне умирать. Но пока я жив, хочу собственной рукой написать завещание. Все мое государство завещаю моему старшему сыну, а кота моего и петуха — младшему.

Сказал царь и отдал богу душу. Похоронили его, как положено, и воротились домой. Старшего сына посадили на престол управлять страной.

Как то приходит младший брат к старшему и говорит:

— Братец, хватит мне на твоем попечении жить, отдай-ка мне завещанное отцом, и я займусь своим делом.

— Эx, братец,— говорит старший брат,— мало ли что завещал отец, живи со мной, будем вместе управлять страной, проживем век наш в довольстве и покое.

— Нет,— отказывается младший,— я должен исполнить завет нашего отца.

Видит старший брат, что не уговорить младшего, отдает его долю и провожает его со двора.

Берет младший брат петуха да кота и пускается в путь-дорогу. Идет он, идет, долго ли, коротко — бог весть; день идет, два дня, три дня, идет неделю, две недели — словом, целый месяц. Приходит в одно село. На краю села встречает безбородого человека.

— Здорово, царское племя,— говорит Безбородый,— с чем пожа­ловал в наши края?

— Здравствуй, братец Безбородый,— отвечает царский сын, — иду странствовать.

— Коли так, пойдем ко мне в гости, поешь, отдохнешь, а там снова в путь.

Хотел было царский сын отказаться, да Безбородый так пристал, что пришлось согласиться.

Пришли они в дом к Безбородому. А Безбородый-то был колдун, знал он, что сокрыто в петухе царского сына. «Как бы зарезать это­го петуха да вытащить из него талисман»,— думает он.

Отозвал он в сторонку своего сынка и говорит ему:

— Сынок, за обедом я тебя поколочу, а ты кричи во всю мочь, требуй, чтобы зарезали петуха нашего гостя. Понял?

— Понял,— говорит сын,— как ты сказал, так и сделаю. Позвал Безбородый жену и говорит ей:

— Накормила бы ты нас. Гость наш прошел долгий путь, навер­ное, проголодался и устал. Покушает и отдохнет после обеда.

Жена расстелила скатерть, принесла хлеба, мацун, все, что было в доме, поставила на стол. Уселись за еду. Сынишка Безборо­дого полез рукой в мацун, вымазался и стал вытираться рубашкой; раз он так сделал, два...

Безбородый размахнулся и залепил сыну пощечину. A тот под­нял такой рев, что хоть ноги уноси.

Как ни успокаивали мать с отцом, что ни говорили, унять не могли.

— Сынок,— попросил тогда Безбородый,— говори, что тебе дать, чтобы ты замолчал, а то голова трещит от твоего рева.

— Хочу курятины! — кричит сын.

Мать идет во двор, режет курицу, приносит. А сын не унимается.

— Ну, чего же ты еще хочешь,— снова спрашивает отец,— за­хотел курятины — мать курицу зарезала. Чего же тебе еще?

— Хочу петушатины, зарежьте петуха нашего гостя. Надоело гостю слушать рев мальчишки, он и говорит:

— Да что мне петух, зарежьте его, может, успокоится дитя. Безбородому того и надо было: зарезал он петуха, и сын успокоился.

— Жена,— говорит Безбородый,— поставь варить арису для дорогого гостя, попотчуем его на рассвете и отправим в путь-дорогу.

Жена ощипала зарезанных кур на глазах у царского сына, вы­потрошила, вымыла, сложила в котел, затопила тондыр и поставила варить арису.

На рассвете, только зазвонили, Безбородый отправился в цер­ковь. Так уж повелось у Безбородого: каждый божий день он ходил и к заутрене и к вечерне. Проснулся и царский сын, собрался в путь-дорогу, видит — нет дома Безбородого.

— Сестрица,— говорит он жене Безбородого,— снаряди меня в дорогу, мне некогда, не могу ждать, пока Безбородый вернется.

Долго упрашивала гостя жена Безбородого, хотела угостить его арисой.

Не согласился царский сын:

— Нет, я должен идти.

— Коли так,— говорит жена Безбородого,— вытащу тебе из котла вареную курицу и дам на дорогу.

Только жена Безбородого зачерпнула, попался ей петух цар­ского сына. Вытащила его, завернула в лаваш и подала царскому сыну. Простился царский сын с женой Безбородого и пустился в дорогу.

Пусть он идет своей дорогой, а мы расскажем о Безбородом. Как только кончилась заутреня, Безбородый вернулся домой и спрашивает жену:

— Где гость?

— Ушел. Как я его ни уговаривала, как ни просила, не остался, все твердил: «Некогда мне».

— А ты ему на дорогу что-нибудь дала?

— Как же, пожалела беднягу, ведь столько у нас кур, а петуха его зарезали.

Безбородый кинулся к котлу с арисой. Перемешал всю арису, а петуха не нашел.

Прибежал к жене, кричит:

— Что ты наделала!

И пустился в погоню за гостем.

Пусть Безбородый идет своей дорогой, а мы расскажем о цар­ском сыне.

Идет царский сын, видит — журчит студеный родник. «Сяду я у родника, позавтракаю да отдохну, а потом пойду дальше».

Сел он у родника, развернул скатерку и стал есть. Поел, обглодал петушиные косточки, смотрит: в дужке — ржавое кольцо.

Не успел надеть его, как откуда ни возьмись перед ним два араба.

— Что прикажешь, царское племя? — спрашивают они.

Диву дается царский сын: откуда взялись арабы? Пришел в се¬бя и говорит:

— Несите меня в такое-то царство.

Арабы посадили его на плечи, понесли туда, куда он велел, опу­стили на землю, а сами исчезли. Идет царский сын, показалось вдали село, а уже надвигались сумерки. «Пойду, думает, погляжу, что там хорошего».

Идет он по улице, у ворот сидит старуха, прядет.

— Здравствуй, матушка,— говорит царский сын.

— Бог тебя благослови, сынок. Куда так поздно путь дер­жишь?

— Не знаю, матушка, странник я бездомный, иду себе. Не возь­мешь ли меня в сыновья?

— Отчего же не взять,— говорит старушка,— у меня нету сына, стара я стала, некому за мной присмотреть, в черный день руку по­дать, некому и занозу вытащить из пальца.

— Коли так, буду я тебе сыном, а ты мне матерью.

— Хорошо, сынок,— говорит старуха. И повела она царского сына в свой дом.

Живут мать с сыном в любви да согласии. Как-то приходит сын к матери и говорит:

— Матушка, хочу тебе кое-что поведать, не знаю только, как ты к этому отнесешься.

— Говори, сынок, говори.

— Хочу, чтобы ты посватала мне царскую дочь. Что скажешь на это?

— Ох, горе мне горькое! Да ты что, с ума спятил? Возможно ли такое? Мы в хлебе нуждаемся. Куда тебе до царской дочки! Чего доброго, царь прикажет нам головы снести, скажет: «По одежке протягивайте ножки», что тогда?

— Не будешь сватать,— говорит он,— уйду куда глаза глядят.

Долго мать с сыном спорили, наконец мать уступила, отправи¬лась к царскому дворцу. Пришла и села на сватов камень у цар¬ских ворот.

Как завидели старуху назир-визиры, подошли к ней и спра¬шивают :

— Зачем пожаловала, к добру ли?

— Пришла я к царю,— говорит старуха,— есть у меня к нему просьба.

Назир-визиры пошли, доложили царю:

— Государь, старуха хочет тебя видеть, пускать ее или нет?

— Пустите,— говорит царь,— посмотрим, что старухе надо. Назир-визиры пошли за старухой, привели ее во дворец к царю.

Старуха сложила руки на груди, поклонилась царю.

— Ну, чего тебе надо, старуха? — спрашивает царь.

— Здравствуй, государь,— говорит старуха,— есть у меня к те­бе просьба, да не смею сказать.

— Говори, говори, посмотрим, что за просьба у тебя.

— Государь, есть у меня сын, я пришла сватать дочь твою за него. Воля твоя, захочешь — выдашь, не захочешь — как знаешь, умереть за тебя рады.

— Выдам, отчего же не выдать, только сперва исполните мое желание. Исполните — хорошо, не исполните — обоим вам головы снесу, согласна?

— Согласна,— отвечает старуха.

— За одну ночь вы должны для моей дочери построить дворец не хуже моего, да такой красоты, чтобы дух захватывало. Построите — дочь паша, не построите — ни тебе, ни сыну не носить на плечах головы, понятно?

— Понятно, государь,— сказала старуха и вышла из царских палат.

Пришла домой печальная.

— Ну как? — спрашивает сын.— Была ты у царя?

— Была, а как же.

— Что же тебе царь сказал?

— Эх, сынок, царь такого захотел, что нет никакой возможности исполнить.

— Не бойся, мать, чего ты так пригорюнилась? Говори: чего за­хотел царь?

— «За одну ночь,— сказал он,— постройте для моей доче­ри такой, как у меня, дворец». Как же быть, сынок, возможно ли это?

— Не горюй, мать, завтра же дворец будет готов.

Сказал сын и надел кольцо на палец. Тут же явились арабы.

— Что прикажешь, царское племя? — спрашивают они.

— Постройте дворец,— говорит царевич,— да такой красоты, чтобы дух захватывало, чтобы во всем мире второго такого не на­шлось. До рассвета дворец должен быть готов.

— Будет исполнено,— сказали арабы и исчезли.

На рассвете проснулась старуха, раскрыла глаза — и что же ви­дит: лежит она в царских покоях. Глядит кругом и не может понять, где она. Бедняжка и во сне не видала ничего подобного. Догадалась она, что это сделал ее сын, обрадовалась.

— Ну что, мать,— говорит ей сын,— нравится дворец? Теперь иди скорей за царской дочкой.

— Иду, сынок, теперь-то царь выдаст свою дочь за тебя. Оделась старуха, умылась, причесалась, праздничным платком повязалась, отправилась к царскому дворцу. Пришла и села на сватов камень у ворот. Царь увидел старуху из окна, догадался, что за царевной пришла. А ему успели уже доложить, что готов дворец на диво, кто взглянет — так и ахнет. Послал царь назир-визиров, велел привести к нему старуху.

Пошли назир-визиры, привели старуху.

— Вижу,— говорит царь,— сын твой выстроил за ночь дворец на славу. Но это не все, есть у меня еще одно желание.

— Говори, государь: чего ты еще желаешь?

— Сотките мне ковер от моего дворца до церкви, а от церкви до вашего дворца, да по обеим сторонам чтобы росли зеленые ивы, а на ивах чтобы птицы распевали, услаждали мою дочь, поняла?

— Поняла, государь,— говорит старуха. Поклонилась царю и вышла из дворца. Пришла домой и стала поджидать сына. Пришел сын, видит — опять мать печальная.

— Что случилось, мать?

— Эх, сынок, на этот раз царь такое придумал, уму непости­жимо.

— Говори: чего хочет царь?

— Хочет он ковер, да такой, чтобы расстелить его от царского дворца до церкви, а от церкви до нашего дворца, по обеим сторонам его чтобы росли зеленые ивы, а на них птицы распевали и услажда­ли царскую дочь. Возможно ли это, сынок?

— Не горюй, мать, будет ковер. Посмотрим, чего еще захочется царю.

Сказал сын и надел кольцо на палец. Арабы явились, стали пе­ред ним.

— Что прикажешь, царское племя? — спрашивают арабы.

— Хочу ковер, чтобы расстелить его от царских палат до церкви, а от церкви до моего дворца, а по обеим сторонам ковра чтобы росли зеленые ивы, а на них птицы распевали. Поняли?

— Поняли, царское племя,— сказали арабы и исчезли.

Стемнело. Мать с сыном легли спать.

На рассвете вдруг слуха царского коснулось сладкое пение птиц. Умилился царь, думает: «Встану-ка, погляжу, где это так поют птички».

Выходит царь из дворца и что же видит: от дворца протя­нулась дорога, вся устланная ковром, а по обеим сторонам ивы зеленые, на ивах соловьи заливаются, да так, что голова идет кру­гом. Не хочет царь ни пить, ни есть, ни наряжаться, хочет только разгуливать по этому ковру да слушать пение соловьев. Вот до чего красиво стало кругом!

«Да, — думает царь,— уведет старуха мою дочь. Закажу я такое, чтобы невозможно было исполнить».

Проснулись от сладкого соловьиного пенья и старуха, и сын ее.

— Ну, мать,— кричит сын старухе,— готова и дорога и ковер, пойди приведи царскую дочь!

— Иду,— радостно отвечает старуха.

Живо оделась, причесалась, праздничным платком повязалась и — к царским палатам. Пришла и села на сватов камень. Как за¬видели ее назир-визиры, повели прямо к царю. Поклонилась стару¬ха царю и стала.

— Что, старуха? — спрашивает царь.— За дочкой пришла?

— За дочкой, государь.

— Два моих желания исполнили, осталось еще одно, если и это исполните, берите дочь.

— Говори, государь: чего ты пожелаешь в третий раз?

— При готовьте для моей дочери такой наряд, чтобы был он шит не иглой, не нитками, чтобы кроен был не ножницами, чтобы дочь моя надела этот наряд да пошла бы к венцу, а оттуда к вам во дво¬рец. Поняла?

Поняла, государь,— сказала старуха, поклонилась и вышла. Поплелась старуха домой.

— Ну как, мать,— спрашивает сын,— что тебе сказал царь?

— Эх, сынок,— говорит старуха,— на этот раз царь такое при¬думал. Ума не приложу.

— Говори, мать: чего еще ему захотелось?

— «Принесите, говорит, наряд для моей дочери, да такой, чтобы шит он был не иглой, не нитками, чтобы кроен был не ножницами...» Поди-ка найди такой наряд.

— Не горюй, мать, будет такой наряд, поглядим, что он тогда скажет.

Сказал сын и надел кольцо на палец. Явились арабы.

— Что прикажешь, царское племя? — спрашивают арабы.

— Достаньте мне такой девичий наряд, чтобы шит он был не иглой, не нитками, чтобы кроен был не ножницами. По­няли?

— Будет исполнено,— сказали арабы и исчезли. На рассвете сын говорит матери:

— Мать, иди в царские палаты, наряд царевны должен быть уже на ней.

— Ладно, пойду.

Старуха принарядилась, причесалась, праздничный платок повя­зала и — к царским палатам.

Пришла и села на сватов камень. Завидели старуху назир-ви¬зиры, позвали ее к царю. Старуха поклонилась царю и стала. Смотрит старуха, рядом с царем сидит его дочь, да в таком дивном наря-де, что не описать: ни есть, ни пить не хочется, а только глядеть на царевну да на ее наряд, до того он хорош.

— Старуха,— говорит царь,— так и быть, бери мою дочь, веди сюда сына, повенчаем их.

Старуха скорее домой.

— Сынок, вставай, царь зовет, говорит: «Пусть придет, выдам за него дочку».

— Правда? — спрашивает сын.

— Правда,— отвечает старуха.

Пришли мать с сыном в царские палаты. Царь выдал дочь за старухиного сына, семь дней, семь ночей свадьбу играли, и веселье было, и пировали до упаду. После свадьбы старухин сын привел царскую дочь в свой дом.

Оставим их здесь и поведаем о Безбородом.

Безбородый колдун все проведал и решил отобрать у царского сына волшебное кольцо.

Накупил он разноцветных бус, кораллов, жемчуга да разных стеклянных безделушек и отправился ко дворцу царского сына, от­крыл перед дворцом небольшую лавчонку и начал торговать. Жена царского сына как-никак баба, каждый божий день посылала стра­жу в лавку Безбородого покупать ей бусы и кораллы. Глядит она в окно на лавку Безбородого и думает: «Пойду-ка я сама да выберу получше».

Пошла. Обрадовался Безбородый.

— Чего желаешь, госпожа? — спрашивает он.

Жена царского сына выбрала себе кораллы и спрашивает Без­бородого :

— Сколько это стоит?

— Госпожа,— говорит Безбородый,— это я не продаю за деньги.

— А чего ты хочешь?

— Ржавые кольца, старые вещи, а денег мне не надо.

— Ладно,— говорит жена царского сына,— как раз у нас в ни­ше лежит какое-то ржавое кольцо, я сейчас его принесу.

Принесла кольцо, отдала Безбородому, забрала кораллы и от­правилась домой. А это было то самое волшебное кольцо. Безборо­дый от радости чуть ума не лишился. Мигом надел кольцо на палец. Арабы тут как тут.

— Чего тебе надо, Безбородый? — спрашивают арабы.

— Сейчас же перенесите царского сына со старухой сюда, в лав­ку, а меня и жену царского сына — на остров посреди моря, да пе­ренесите туда и новые палаты царского сына.

Ну, арабам это нетрудно. Мигом они перенесли дворец царского сына на остров посреди моря, потом Безбородого и жену царского сына отнесли в тот дворец. А царского сына и старуху перенесли в лавчонку Безбородого.

Открыл глаза царский сын и что же видит: сидит он со стару­хой в лавке Безбородого, а царской дочери нет рядом.

Сразу же понял он, в чем дело, погоревал, поплакал, да делать нечего.

— Мать,— говорит царский сын,— жизнь мне недорога, ты оста­вайся здесь, а я пойду бродить по свету, может, сумею отомстить Безбородому. Коли вернусь цел и невредим — буду тебе сыном, а ты мне матерью, не вернусь — да хранит тебя господь.

Снарядился в дорогу, поцеловал старухе руку, взял своего кота и пустился в путь. Шел он, шел, шел день, шел два дня, три дня, четыре дня — словом, неделю. Добрался до какого-то села. Стемнело. Вошел он в село, постучался в калитку. Хозяин ему отпер.

— Кто ты? — спрашивает хозяин.— Куда идешь так поздно?

— Путник,— говорит царский сын,— пустите переночевать, чуть свет уйду от вас.

— Ну что ж, гость от бога,— сказал хозяин и впустил его в дом. Посадил гостя на подстилку. Подали еду, уселись вокруг и взяли по дубинке. Дали и гостю дубинку. Удивился царский сын и спра­шивает:

— Для чего эти дубинки?

— Потерпи,— говорит хозяин,— скоро увидишь.

Только принялись за еду, как со всех сторон набежали огромные мыши и накинулись на еду. Тут стали их бить дубинками, чтобы спасти пищу: одной рукой били, другой еду хватали. Как увидел это царский сын, вскочил с места и развязал свой хурджин. Кот как выпрыгнет из хурджина да как кинется на мышей! Все мыши и раз­бежались. Удивился хозяин: вот какой у них гость-то, даже мыши его испугались. Оказывается, в той стране не было ни одной кошки. Пожил несколько дней царский сын у этих людей. Хозяева спокой­но ели-пили, мышей как и не бывало — вот до чего напугал их кот царского сына. Невмоготу стало мышам той страны, собрались они, пошли к своему царю с жалобой: так и так, сын такого-то царя явился в нашу страну да еще с собой притащил кота; нагнал на нас такого страху, что не смеем мы выходить из своих нор, того и гляди, с голоду помрём.

Царь мышей выбрал самую храбрую мышь и приказал ей идти к царскому сыну. «Пойдешь, говорит, к царскому сыну, скажешь: «Проси все, что хочешь, только забирай своего кота и уходи отсюда подальше».

Отправилась храбрая мышь к царскому сыну.

— Здравствуй, царское племя,— говорит мышь,— наш царь велел сказать тебе: «Проси всего, что пожелаешь, только забирай своего кота и уходи из нашей страны».

Отвечает им царский сын:

— В море, на острове, стоит дворец, в том дворце живет Безбо­родый, есть у него ржавое кольцо, сумеете доставить мне кольцо, я заберу своего кота и уйду отсюда, не сумеете — не уйду.

Побежала мышь, доложила своему царю, что в море, на острове, живет Безбородый, есть у него кольцо, пока это кольцо не принесем, царский сын отсюда не уйдет.

Как услыхал про то царь мышей, тотчас же самую храбрую из мышей отправил во дворец Безбородого, чтобы та как-нибудь выкра­ла кольцо да принесла бы его царскому сыну.

Пустилась в путь храбрая мышь прямо ко дворцу Безбородого.

Прорыла она дорогу под морем: день плывет — день роет, так за неделю она добралась до дворца. Ночью прорыла дыру и проникла во дворец, поднялась наверх, видит — спит Безбородый.

Каждый раз, когда Безбородый ложился спать, волшебное коль­цо он клал себе под язык, чтобы жена не выкрала, не надела себе на палец да не позвала бы арабов на помощь. Кинулась мышь туда, сюда — нет кольца. Присмотрелась, видит — кольцо во рту у Безбо­родого. Глядит — стоят бутылка с уксусом да перечница с черным перцем; обмакнула мышь хвост сперва в уксус, а затем и в переч­ницу и ткнула в нос Безбородому. Безбородый чихнул и выронил кольцо изо рта. А мышке только и надо, схватила она кольцо — и в обратный путь.

Принесли мыши кольцо царскому сыну. Взял он своего кота и покинул страну. Пришел он на открытое место, надел кольцо на палец. Сразу же явились арабы.

— Что прикажешь, царское племя? — спрашивают арабы.

— Несите меня в мою страну.

Понесли арабы царского сына в его страну. Тут им царский сын говорят:

— Пойдите на такой-то остров, выволоките из дворца Безборо­дого, бросьте его в море, дворец же, как есть со всем своим убран­ством и с царской дочерью, перенесите на прежнее место.

Арабы мигом исполнили приказ царского сына: Безбородого бросили в море, а дворец со всем убранством и царскую дочь пере­несли на прежнее место.

Как увидел царский сын жену, обрадовался, не знал, что и де­лать. Сели они, поговорили, поведали друг другу все, что с каждым из них приключилось. Радовалась их счастью и старуха мать.

Так и зажили муж с женой, и жили они до самой смерти в люб­ви да согласии.

Дождались они своего счастья, дождаться и вам вашего.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее