СКАЗКИ

АРЕВАХАТ И ОЦАМАНУК

Жил-был царь. Как-то раз он вышел на балкон и заметил во дворе змею, игравшую со своими детенышами. Увидев их, царь сказал:

— Как был бы я рад, если бы у меня был ребенок, которого я мог ласкать. Неужели я хуже этой змеи, что у меня нет даже змеёныша?

Судьба услышала голос царя и дала ему змеёныша. Пришли его поздравлять.

— Царь,— говорили ему, — поздравляем, жена твоя разрешилась, но жаль, что она родила змееныша.

— Благодарю бога и за это, — ответил царь,— такова, видимо, его воля.

Оцаманук рос не по дням, а по часам. Неделю спустя превратился он в вишапа. Слуги царя не знали, как с ним быть. Оцаманук все кричал и требовал есть, но, когда давали ему пищу, он отворачивался и норовил ломать стены.

Однажды, когда пришла посмотреть на змеёныша дочь назира, он схватил ее за руку, потащил в комнату и проглотил. Тут все догадались, что его нужно кормить девушками.

Царь приказал ежедневно доставлять Оцамануку по одной девушке. Люди царя пустились на розыски беспризорных детей, чтобы ими кормить змеёныша.

Как-то раз нашли они одну девушку по имени Аревахат, и привели ее к царю.

— Бросьте ее моему сыну, — велел царь.

Люди царя от страха уже не могли открывать двери, и Аревахат спустили к Оцамануку через ертик1.

— С добрым утром, царевич, — сказала Аревахат, очутившись со змеёнышем наедине.

При этих словах Оцаманук сбросил с себя чешую, превратился в прекрасного отрока и уселся рядом с девушкой. Они сразу же полюбили друг друга.

Когда царь послал узнать о судьбе девушки, царевич сказал:

— Что это вы закрыли двери, — отворите.

Двери открыли и пошли доложить о случившемся царю. Царь очень обрадовался, увидев, что змеёныш превратился в красивого отрока. Сильно понравилась ему и Аревахат.

— Ну, чего ты теперь хочешь, сынок? — спросил у него царь.

— Век живи, царь, я хочу, чтобы ты женил меня на Аревахат, — ответил Оцаманук.

Царь дал свое согласие.

Устроили свадьбу и пировали подряд семь дней, семь ночей и пили за здоровье Аревахат и Оцаманука.

После свадьбы царь вызвал к себе Аревахат — попросил ее рассказать ему, кто она и откуда.

— Век живи, царь, — начала Аревахат, — я была беспризорная девушка; не было у меня ни отца, ни матери. Была у меня лишь одна мачеха. Ежедневно она давала мне по фунту шерсти и говорила:

— Гони стадо в поле, сучи эту шерсть и возвращайся вечером.

Давала она еще краюху черствого хлеба да говорила:

— Половину этого хлеба ты вечером принесешь обратно.

Сучила как-то я шерсть, стоя на скале. Вдруг вижу — скала разверзлась, и прялка моя упала в щель. Нагнувшись, я увидела внизу пещеру, в которой сидела старуха. Я попросила ее дать мне прялку.

— Девушка, — сказала она, — я не могу встать с маета, спустись сама и возьми.

— А как же мне спуститься к тебе?

— Через овраг, девушка.

Пошла я через овраг и увидела, что дверь в пещеру открыта. Вошла в пещеру, взяла прялку и хотела было вернуться, но двери уже не было.

— Нани, куда делась дверь?— спросила я.

— Доченька, поди ко мне, я хочу кое-что сказать тебе, а там покажу дверь.

Когда я подошла к старухе, она сказала:

— Возьми веник и подмети сени.

Когда я сделала это, старуха спросила:

— Чьи сени чище — мои или ваши?

— Твои чище, нани, — ответила я, хотя наши были чище.

Потом она сказала:

— Доченька, садись ко мне, я положу голову к тебе на колени, а ты поищи в ней маленько.

Когда я сделала и это, старуха спросила:

— Чья голова чище — моя или твоей матери?

— Твоя, нани, — ответила я.

Потом старуха сказала:

— Меня клонит ко сну, дай-ка я положу голову к тебе на колени и немного вздремну. Когда я засну — потечет черная вода,— ты меня не буди, потечет красная — не буди. Но когда потечет желтая, ты сейчас же меня разбудишь.

— Хорошо,— сказала я.

Старуха заснула. Вижу, полилась черная вода, — я ни слова. Потом полилась красная, — я все молчу, но когда полилась желтая, я закричала:

— Нани, вставай, полилась желтая вода! Старуха мигом вскочила с места, схватила меня за ноги и погрузила в воду: волосы мои стали словно золотые. Потом старуха, показав мне дверь, говорит:

— Теперь, девушка, иди с богом.

Я вышла из пещеры и пришла к нашему стаду.

«Как же мне быть теперь,— сказала я про себя, — если покажусь с этими золотыми волосами мачехе — она меня прибьет и выдерет мне волосы».

Попросила я пастуха зарезать барашка с тем, чтобы он мясо взял себе, а шкуру дал мне Нани — принятое в деревнях обращение к матери, бабушке.

— Сделаю это для тебя,— сказал пастух и, встав, зарезал барашка.

— Посиди немножко,—сказал он мне, — зажарю шашлык и съедим вместе.

Зажарил он шашлык, съели мы, и потом он дал мне шкуру барана. Я надела ее на голову и закрыла волосы. Когда же шкура высохла на солнце, вечером я собрала стадо и погнала домой. Прихожу домой, а мачеха набросилась на меня:

— Почему не ссучила всей шерсти? — и ударила меня.— Иди-ка сюда, я помою тебе голову: сегодня суббота.

— Не хочу сегодня мыть голову, — ответила я.

Тут родная дочь мачехи подскочила, сорвала с меня шкуру, и мои золотые кудри рассыпались по плечам.

— Что это значит? — заорала на меня мачеха. Тогда я ей все подробно и рассказала.

— Смотри-ка, чтоб утром ты повела мою дочку на скалу: пусть и у ней будут золотые кудри, — сердито сказала мачеха.

Утром чуть свет она вывела стадо, дала сестре фунт шерсти, хлеба, и мы пошли. Там я показала сестре скалу. Она взобралась на нее и начала сучить шерсть. Скала раздвинулась, и прялка упала в щель. Сестра нагнулась и, увидев в пещере старуху, сердито сказала:

— Передай мне, нани, прялку!

— Девушка, я стара, не могу встать с места,

— А где же вход в пещеру?

— Через овраг.

Когда сестра вошла в пещеру, взяла прялку и, обернувшись, не нашла двери, она спросила:

— Где же, нани, дверь-то?

— Поди, девушка, — ответила старуха, — у меня к тебе дело.

Сестра подошла к ней, а старуха спросила:

— Чьи сени хороши — ваши или наши?

Та сердито ответила:

— Конечно, наши!

— Ладно, не взыщи, я старая женщина, нет у меня никого, кто бы держал сени в чистоте. Сядь-ка, я положу голову на твои колени, поищи у меня маленько в голове.

Когда она поискала, старуха спросила:

— Чья голова чище — моя или у твоей матери?

— Ну, конечно, у моей матери голова чище.

— Девушка, — ответила старуха, — я маленько засну. Когда потечет желтая вода, ты не буди, потечет красная — не буди. Но когда потечет черная — ты меня разбуди.

Старуха заснула. Потекла желтая и красная вода, девушка не будила старуху, потекла черная вода — девушка разбудила ее. Старуха встала, схватила ее за ноги и погрузила в черную воду. Несчастная вся почернела, а на лбу у ней повис кусок кожи.

— Ну, теперь можешь идти, дверь открыта, — сказала старуха.

Та обернулась и, увидев, что дверь открыта, взяла прялку, вышла из пещеры и пришла ко мне. При виде ее я ужаснулась и спросила:

— Что случилось с тобой?

— Не знаю, — ответила она, — старуха меня погрузила в воду, и я стала такая.

Так мы и пошли домой. Когда мачеха увидела свою дочь, она взяла палку, исколотила меня и выгнала из дому. Вышла я в поле, села под дерево и заплакала. Тут пришли твои люди и забрали меня.

Я спросила у них:

— Куда же вы меня ведете?

— Мы берем тебя для Оцаманука, — ответили они.

Вот таким образом я и попала сюда.


Ертик - отверстие в крыше для вентиляции и освещения.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее