Эпос "Давид Сасунский"

Пусть будет добром помянут сасунский Младший Мгер!

Мы добрым словом помянем верную Гоар-Ханум!

Пусть будет добром помянут вещий Кери-Торос!

Пусть будет добром помянут добрый Горлан Оган

И тот, кто Младшего Мгера деянья поведал нам!

Ныне пред нами раскинулась Младшего Мгера ветвь.

МГЕР ОПЛАКИВАЕТ СМЕРТЬ ОТЦА

В тот день, когда Давид и Хандут скончались, их сын Мгер находился в Капуткохе.

Весть о кончине родителей до него не дошла. Вместе с сорока неженатыми юношами и сорока молодыми девушками он пировал, семилетнее вино пил, чтобы боль от проклятья отцовского заглушить.

Вачо Марджо нарочно держал его в неведении. Он так рассуждал: «Пусть Мгер позабудет отца своего и родной Сасун, пусть останется у нас навсегда и превратится в мощный оплот нашей страны!»

Некоторое время спустя Чымшкик-султан прислала из Хлата Кери-Торосу письмо:

Отцы города Сасуна! Не миновать мне с вами сражаться. Ваш Давид со мной обручился, мы с ним кольцами обменялись, но он меня обманул и в жены себе взял другую. Давида за клятвопреступление я убила, Сасун обложила данью. Согласны платить мне дань? Тогда платите! А не то я пойду на Сасун войной, землю вашу и камни кровью обагрю и с собой унесу.

Прочел письмо Кери-Торос, созвал отцов города, посоветовался с ними и такие слова сказал:

— Чымшкик-султан пойдет войной на Сасун, землю нашу и камни кровью обагрит. Давайте пошлем людей к Давидову тестю, Мгера у него возьмем и приведем в Сасун, чтобы он за отца отомстил и стал своего края правителем, — тогда у Сасуна будет защитник.

Кери-Торос и Горлан Оган взяли с собой семь буйволовых шкур, отправились в Капуткох, пришли к Вачо Марджо и сказали:

— Тут у вас живет мальчик, сын нашего родича. Где он?

— Он умер, — отвечал им Вачо Марджо.

Вачо солгал. Мгера он спрятал за семью воротами, у каждых ворот стражу поставил, по его велению все время били бубны и звучали зурны, чтобы Мгер не услышал голос своего рода и не вышел на свет Божий. Вачо Марджо недаром так им дорожил: Мгер, словно крепость, охранял Капуткох, не давал врагам близко к нему подойти.

— Умер? — переспросил Кери-Торос.

— Ей-Богу, умер! — поклялся Вачо Марджо.

— У наших покойников есть примета, — сказал Кери-Торос. — Рост годовалого сасунца равен десяти алепским кангунам, рост двухгодовалого равен двадцати алепским кангунам. Каждый год сасунец прибавляется в росте на десять кангунов. Мы сразу отличим могилы наших соотчичей.

Пошли они на кладбище, смотрят: нет ни одной подходящей по размеру могилы. Тогда Горлан Оган сказал:

— А ну, Вачо Марджо, говори: где ты прячешь нашего родича? Лучше скажи, а не то я так заору, что все ваши беременные женщины со страху выкинут, все ваши коровы выкинут, все ваши буйволицы выкинут, все кобылы ваши выкинут, все ваши старики и старухи со страху помрут. Не бери ты греха на душу, отдай добром нашего мальчика, а мы его домой отвезем.

Но Вачо Марджо так и не указал, где он спрятал Мгера. Тогда Горлан Оган обмотал себя семью буйволовыми шкурами, чтобы от собственного крика не лопнуть, привязал себя цепью к дереву, чтобы собственный голос его не унес, и крикнул:

                              Эй, Мге-е-ер! Ты пьешь вино.
                              Эй, Мге-е-ер! Ты пьешь вино,
                              Пируешь целый год...
                              Давид с Хандут в земле лежат,
                              Враги Сасун опустошат,
                              Погибнет наш народ...

Услышал его голос Мгер и сказал:

— Тише! Стихните, зурны и бубны! Я услышал голос моего рода. Но гусаны еще громче заиграли. А начальник стражи сказал:

— Дорогой ты мой Мгер! Как ты мог услыхать голос своего рода? До твоего рода нужно двадцать дней ехать.

В это время снова крикнул Горлан Оган:

— Мгер, Мгер, Мгер, э-эй!..

— Перестаньте, зурны и бубны! — сказал Мгер. —

                              До меня долетает голос родной,
                              С востока иль с запада - не пойму.
                              То дядя Оган приехал за мной,
                              Но с юга иль с севера - не пойму.

Тут капуткохские гусаны еще громче заиграли. А начальник стражи сказал:

— Милый ты мой Мгер! Твой дядя отсюда далеко, ты его не услышишь. Это ребятишки на дворе кричат. Пей и веселись.

В это время снова крикнул Горлан Оган:

                              Эй, Мгер! Эй, Мгер! Выходи-и-и!
                              Зову я тебя с востока,
                              И с запада я зову,
                              И с юга тебя я кличу,
                              И с севера я кричу:
                              Убила Давида Чымшкик -
                              Вынула душу у нас.
                              К отмщенью зовет его смерть.
                              Ведь ты же сасунец, Мгер, -
                              Так приди отомстить за отца!
                              Эй, Мгер! Эй, Мгер! Выходи-и-и!

— Век живи, царь! Обрушил ты на наши головы беду! Отдай ты им сасунского шалого сироту, чтобы Горлан Оган перестал горло драть. Все наши беременные женщины со страху выкинули, все коровы наши выкинули, все буйволицы выкинули, все кобылы выкинули, все старики и старухи со страху померли.

А Горлан Оган им на это:

— Жалуйтесь, жалуйтесь, а я еще разок крикну... Эй, молодец!.. Мгер, Мгер, Мгер, э-эй!!!

— Вот как Бог свят, это голос моего рода! — сказал Мгер.

Тут он вскочил, одного гусана с такой силой швырнул на другого, что оба испустили дух; кого об стену хватил — череп раскроил, кому ногой наподдал; одни ворота повалил, дошел до других — и эти свалил.

Все семь ворот повалил, вышел и, словно молодой буйвол, в первый раз после долгой зимы выпущенный из хлева, огляделся по сторонам.

Мгер так возмужал и так изменился лицом, что сасунцы его не узнали.

— Дай-ка я испытаю его, Оган, — молвил Кери-Торос. — Если это не Давидов сын, я его убью, и мы возвратимся в Сасун.

Преградил Мгеру путь Кери-Торос и говорит:

— Эй, молодец! Ты куда? Уж очень ты расшатался.

— Кто-то меня звал, — молвил в ответ ему Мгер, — вот только не знаю кто.

— Да ты кто таков? Кому понадобилось тебя звать?

— «Кто, кто»!.. Человек, такой же, как ты.

— Нет, ты молокосос.

— Кто, я молокосос?

Осерчал Мгер, обхватил Кери-Тороса обеими руками, стиснул так, что один бок коснулся другого.

Помертвел Кери-Торос и упал без чувств. Спрыснули его водой, живот ему растерли. Наконец он пришел в себя и сказал:

— Ой-ой-ой!.. Чей же ты сын, парень? Поведай нам, кто твой отец, кто твоя мать, а не то я скажу, что ты приблудыш.

— Сам ты приблудыш! — вскричал Мгер. — Отец мой — Давид Сасунский, моя мать — Хандут.

Тут они друг друга узнали, кинулись друг к другу на шею. Хотел было Мгер обнять Кери-Тороса, но дядя отпрянул.

— Шалишь, мой мальчик! Ты мне уже намял бока, будет с тебя!

— Он двух моих сыновей убил, — вмешался Вачо Марджо.

— Мы тут ни при чем, — отрезал Кери-Торос. — Он твой внук.

— То-то и оно-то, что внук, — подхватил Вачо Марджо. — Вы же мне его отдали взамен двух моих сыновей, а нынче пришли за ним. Мальчик мой Мгер! Ты в Сасун поедешь или же останешься в Капуткохе?

— То есть как это он останется в Капуткохе? — вспылил Горлан Оган. — Едем в Сасун, Мгер!

Смотрит Мгер: Кери-Торос приехал за ним, Оган приехал за ним, а отец не приехал.

— А где же отец? — спросил Мгер. — Отчего он за мной не приехал?

— Ах, Мгер! — со слезами в голосе воскликнул Горлан Оган. — Отца твоего убила Чымшкик-султан, а мать умерла с горя. На днях Чымшкик-султан придет, разрушит Сасун, землю нашу и камни кровью обагрит и в Хлат унесет.

— Отец мой убит? Моя мать умерла?

Испустив этот вопль, Мгер повалился на землю ничком и зарыдал. Keри-Topoc и Горлан Оган бросились к нему, но как они ни бились, так и не смогли его поднять.

Плакал Мгер три дня и три ночи, слезы его провели в земле глубокие борозды, ручьями текли.

Трое суток спустя Мгер приподнялся, сел, голову обхватил руками и запричитал:

                              Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
                              Нет, не наденет отец бранный кафтан!
                              Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
                              Пояс серебряный не обовьет ему стан.
                              Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
                              Темя ему не прикроет сталь шишака.
                              Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
                              Не обуть отцу моему два стальных сапожка.
                              Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
                              Молнию-меч не поднимет его рука.
                              Ослепните, очи! Осиротел я, дитя...
                              Больше не сесть ему на Джалали-Конька!..

Кончив причитать, Мгер встал, вскочил на коня и вместе с Кери-Торосом и Горланом Оганом направил путь в Сасун.

Вернуться на верх страницы

Читать предыдущее Читать следующее